Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

— Ты, блин, еще скажи: нанести позиции на карту! — коротко хохотнул Дрозденко

— Ну, до такого авангардизма мне еще далеко! — в ответ усмехнулся я. — Но посчитать вражеские потери и прикинуть, куда они дальше попрут — надо!

Новое место оказалось значительно удобнее для наблюдения. Дорога отсюда просматривалась под небольшим углом, а между нами и немцами оставалось русло ручья, заросшее по обоим берегам ивами. При необходимости стрелять можно было через несколько узких просветов, но главное сейчас заключалось в другом: наконец стало отчетливо видно обе машины.

«Прага» стояла поперёк дороги. Были четко видны дыры в лобовом стекле и бортах кузова. Из–под капота поднималось белёсое облачко. Видимо я или Горелов зацепили радиатор. Впрочем, определять конкретное повреждение с такого расстояния я не собирался. Достаточно было того, что машина больше не двигалась.

А вот «Опель–Блитц», наоборот, начал медленно отползать назад. Водитель, пригнувшись так, что его вообще не было видно за рулем, включил задний ход и постепенно увеличивал расстояние от «Праги». Солдаты использовали грузовик как прикрытие, но уже почти все рассредоточились вдоль обочин.

Сзади едва слышно зашуршали кусты.

Я резко повернулся, прижимая автомат к плечу.

Между деревьями показался Климчук.

Он бежал, согнувшись, стараясь не подниматься над зарослями. Добравшись до нас, Петя упал рядом и несколько секунд переводил дыхание.

— Живой? — спросил я.

— А на кого я похож? — отрывисто ответил Климчук. — Нормально… До ямы успел добраться.

Я осмотрел его. Гимнастёрка была перепачкана, лицо в пыли, но крови нигде не видно.

— Хорошо.

Климчук осторожно выглянул в сторону дороги.

— Ну как мост?

— Ты был прав. Настил разнесло хорошо, а основа цела. Впрочем, этого пока достаточно. Наша задача не Фермопилы здесь устраивать, а чутка подзадержать немчуру, не дать им сбежать.

— Что устраивать? — обернулся ко мне Дрозденко.

— Это город был такой, нам в школе учитель рассказывал, — ответил вместо меня Климчук. — В древней Греции вроде. Там спартаковцы оборону держали. Против каких–то персон, что ли… Командир ихний, Леонид, сказал врагам: мы, мол, будем биться в тенёчке! А вы, стало быть, на солнцепеке!

Я от такой трактовки истории в исполнении донецкого парня малость охренел, но поправлять не стал.

— Ух, ты! — восхитился Дрозденко. — А я про такое даже не слышал, хотя за «Спартак» со школы болею! А братья Старостины там участвовали?

— Конечно, как же без них! — важно сказал Климчук. — Николай нападающим, а Андрей полузащитником.

Я, струдом сдерживая смех, отвернулся и стал смотреть на другой берег.

Немецкая пехота начала двигаться к мосту. Они уже достаточно пришли в себя, поэтому шли не толпой, и, конечно, не прямо по дороге. Фрицы рассыпались широкой цепью и продвигались короткими перебежками. Один вскакивал, пробегал несколько метров, падал. Следующий перемещался следом. Остальные в это время стреляли по кустам возле моста, не позволяя предполагаемому противнику спокойно высунуться.

Работали грамотно. Хотя и торопились.

— Подбираются? — спросил Климчук, тоже быстро выглянув из–за дерева.

— Подбираются, — кивнул я. — Правда, толку от этого особого нет. Ну, подойдут они к мосту, оценят дырку, а дальше что? Пока они нас не подавят, ремонтом заняться все равно не смогут.

— Может они хотят по балкам на наш берег перескочить? — предположил Климчук, еще раз осмотрев «плоды своих трудов».

— А смысл? — усмехнулся я. — Бегать по бревну под огнем пулемета — так себе занятие. Не думаю, что у них на это расчет…

— Тогда что, Володь? — посмотрел на меня Дрозденко. — Что, по-твоему, они хотят сделать?

— Ручей мелкий. Если у них там командир не совсем дурак, рано или поздно отправит людей в обход, — ответил я. — Перейдут выше или ниже по течению, и выйдут нам в тыл через лес. Людей у них для этого хватает — одни нас отвлекать будут, имитируя лобовую атаку, а другие обойдут.

Климчук нахмурился.

— Точно.

— Поэтому, Петя, двигай на правый фланг. А ты, Дрозденко, на левый. Спрячьтесь там и следите, чтобы никто не полез нам за спину.

— А ты здесь один останешься? — зачем–то уточнил Дрозденко.

— Почему один? Горелов где–то сидит. Пока он жив, через мост никто не перейдет. А чтобы его завалить, надо артиллерию применить — хрен они его винтовочным огнем в таких зарослях достанут. Так что, парни, двигайте на фланги и за центр не беспокойтесь! — напутствовал я бойцов.

Ребята отползли назад и через несколько минут исчезли между деревьями.

Я сдвинулся на пару метров в сторону, положил автомат перед собой, высунулся сбоку от дерева, чтобы не маячить наверху, и прищурился.

Немцы тем временем не бездействовали, и продолжали осторожно приближаться, ведя довольно плотный огонь на подавление. Винтовочные выстрелы раздавались каждые несколько секунд.

Горелов не отвечал.

Где он устроился после смены позиции, я не засек. И это меня пока вполне устраивало — если я не вижу собственного пулемётчика, значит, и немцы, скорее всего, тоже не видят.

Я посмотрел на солнце. Оно уже прилично склонилось к западу. Но летний день долог и до темноты оставалось ещё несколько часов. Три, может, четыре. Точно определить время без часов невозможно, да и особой необходимости в этом не было.

Главное я понимал прекрасно — темнота сегодня придёт значительно раньше, чем подкрепление.

Купцов с Дробышевым наверняка еще не добрались до Пинска, даже если двигались без остановок. А ведь после прибытия в город надо найти Недвигина, доложить, получить решение, собрать подкрепление, посадить его на машины и снова пройти весь путь к Клённикам. Если всё сложится идеально, наши появятся около полуночи. А если нет…

Я не стал заканчивать мысль.

Сейчас всё зависело от того, насколько долго мы сможем держать немцев возле разрушенного моста.

И пока время действительно работало на нас.

Несколько пуль вдруг ударили по стволу, за которым я лежал. Затем ещё одна прошла над ним, и я инстинктивно пригнул голову. Неужели засекли? Но тут же понял, что немцы работают наугад — следующие попадания пришлись на соседние деревья.

Я остался на месте, продолжая наблюдение. Несколько раз мне хотелось выстрелить, поймав вражеского солдата на перебежке через открытый участок, но я сдерживался, понимая, что попасть в таких условиях будет затруднительно. Этим я лишь раскрою такую замечательную позицию.

«Прага» по–прежнему стояла на месте. Пар из–под капота теперь шёл слабее, но полностью не исчез. «Опель» отъехал метров на сорок и больше не двигался. Со стороны Клёнников всё ещё слышались работающие двигатели. Штабные явно не отказались от намерения сбежать.

Пехотинцы почти вплотную приблизились к мосту, но всё ещё не решались выйти непосредственно к переправе.