Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова

Нормальные отношения строятся на любви. Или хотя бы на взаимном уважении. А он ко мне не испытывал ни того, ни другого. Я была для него просто обузой.

И я улыбнулась. Снова. Той же фальшивой, лёгкой, беззаботной улыбкой, которая, наверное, уже въелась в мою кожу. Я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно и беспечно.

— Ой, нашёл о чём париться, Терминатор, — усмехнулась я, и внутри у меня всё перевернулось от этих слов. — Я сделала противозачаточный укол.

Он выдохнул, будто сбрасывая груз, а меня от его реакции покоробило. Хотя и не должно. Какие мне сейчас дети? Мне бы выжить.

— Зачем тебе этот укол было делать?

— На всякий случай. Вдруг очень захочется… Так что не парься. Никаких последствий не будет. Всё под контролем. — Я подмигнула ему, улыбаясь.

Он смотрел на меня так, будто пытался понять, правда это или очередное моё притворство. Но я не дала ему шанса. Отвела взгляд, поднялась из-за стола, собрала посуду, помыла её и направилась в ванную, так ничего больше и не сказав.

Я заперла дверь, прислонилась к ней спиной и тяжело вздохнула, пытаясь не расплакаться. Наконец, придя в себя, забралась в ванну и открыла кран.

Слёзы хлынули из глаз, смешиваясь с водой. Я зажала ладонью рот, чтобы он не слышал моих всхлипов. Потому что он не должен знать. Не должен видеть, что его слова причинили мне боль. Он и так уже чувствует себя виноватым. А если узнает, что для меня это было не просто… будет страдать ещё больше. А я не хочу, чтобы он страдал.

Я стояла и плакала. И впервые за долгое время не злилась на себя. Мне было просто больно. Очень. Но я не осуждала Терминатора. Он прав: это была ошибка. Его. Моя. Не важно. Нужно просто всё забыть.

Я выключила воду, вытерлась и посмотрела на себя в зеркало. Глаза покраснели, но я смогла взять себя в руки. Вытерла слёзы и, глубоко выдохнув, открыла дверь и прошмыгнула в комнату.

Через час я уже была в норме и решила, что мне банально нужно отвлечься. Иначе опять себя накручу. Я вышла из комнаты и увидела, что он стоял у окна на кухне, всё такой же хмурый.

— Антон, — я назвала его по имени впервые, и от этого слова внутри ёкнуло. — Я могу поговорить с сестрой?

Он обернулся, посмотрел на меня — и в его взгляде мелькнуло почти облегчение. Он кивнул, не говоря ни слова, и протянул мне телефон.

Когда я услышала голос Милы — мягкий, родной, — боль начала отпускать. Я прижала трубку к уху, закрыла глаза и прошептала:

— Мил, прости меня за вчерашнее. Я не думала, что говорила, правда. Я люблю тебя.

— Диана… — В её голосе послышалась улыбка. — Я не сержусь. Я тоже тебя очень люблю.

— Мил, а муж тебя не обижает?

— Что ты, нет. — Рассмеялась она. — А он тебя сильно обидел? Да?

— Не особо, так, немного мозги вправил. Видишь, какой шикарный результат.

Послышался тяжёлый вздох сестры: она не разделяла моего веселья.

— Не обижайся на него за резкие слова, — добавила Мила. — Он не злой, правда. И… он поможет нам.

— Прости меня, что втянула тебя в такую историю, Мил. Я очень сожалею.

— Не нужно о грустном. Давай поговорим о чём-нибудь другом.

И мы принялись вспоминать прошлое, когда были беззаботными и счастливыми. Я слушала её и чувствовала, как внутри разливается тепло. Её голос — единственное, что держало меня на плаву. Мы ещё немного поговорили, я почти поверила, что у неё всё хорошо, и мы попрощались.

Когда я положила трубку, в комнату зашёл Антон. Он смотрел на меня внимательно, изучающе. Я чувствовала, как он пытается прочитать меня, понять, что у меня в душе. Но я не дала ему этого сделать. Я смотрела на него и ждала: мол, что на этот раз барин вас беспокоит?

— Нужно собрать вещи к отъезду, — сказал он наконец. — Завтра мы покинем эту квартиру. Составь список, что ещё нужно, я куплю.

Я кивнула. Внутри шевельнулась радость — маленькая, хрупкая, почти незаметная. Перемены. Хоть что-то. И ещё одна мысль: а вдруг мне удастся позвонить Стасу? Узнать, как Женька.