Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

Раздался короткий свист.

Я резко ускорился, и буквально выпрыгнул из зарослей. Левой рукой я зажал немцу рот, одновременно дёрнул голову назад и полоснул финкой по горлу. Лезвие прошло неожиданно легко, под уже покусанной ладонью опасно клацнули зубы — фриц попытался цапнуть меня за запястье, но почти сразу обмяк. Я продолжал удерживать его, не позволяя рухнуть на землю, пока сопротивление окончательно не прекратилось.

Справа послышалась короткая возня. Я повернул голову и увидел, как Гаврилюк медленно опускает своего часового в траву, придерживая за плечи. Неподалеку стоял Климчук с автоматом наизготовку, но его помощь не понадобилась. Значит, с нашей стороны всё прошло гладко.

На противоположном конце моста тоже обошлось без выстрелов. Через несколько секунд из–за кустов, скрывающих «секрет», показался Купцов, вытер нож о траву и махнул рукой. Мы быстро оттащили тела с дороги, спрятали их в густых зарослях и подобрали оружие, чтобы случайный взгляд из деревни не заметил валяющийся возле мостика «Маузер».

— Чисто, — прошептал Купцов, подойдя ближе. — Четверых сняли. Никто даже пискнуть не успел.

— Теперь я с Петей осмотрю мост, — сказал я, убирая финку. — Вы с пулеметом держите дорогу в деревню. А Гаврилюк присмотрит за дорогой в лес.

Мы с Климчуком прошлись вдоль настила, затем спустились к воде и несколько минут осматривали опоры, раскосы, продольные и поперечные балки. Когда мы закончили, Петя повернулся ко мне с хмурым видом.

— Не возьмём мы его гранатами, Володь, — тихо заключил Климчук. — Немцы хорошо усилили. Тут раньше четыре основные сваи держали настил, а теперь они добавили продольные брёвна и подпёрли всё раскосами. Даже если собрать наши «колотушки» вместе и сунуть под настил, доски разнесём, может пару балок перебьём, но мост не рухнет. Они часа за два настил восстановят. По–хорошему тут килограммов двадцать тола нужно и конечно детонаторы.

— А помнишь мы после боя у хутора бросили в лесу ящик со средствами подрыва, который нам от диверсантов достался? — спросил я, вдумчиво почесав затылок.

— Да я и не помню, где точно тот ящик бросил, — покачал головой Климчук. — Только приблизительное место. К тому же — сколько отсюда до хутора? Километров десять?

— Не меньше двадцати, — буркнул я и раздражённо посмотрел на мост.

Замысел выглядел красиво ровно до того момента, пока не пришлось столкнуться с реальностью. Захватить переправу мы смогли за несколько секунд, но уничтожить её оказалось нечем.

— Значит, пока просто держим, — решил я. — Если начнётся какое–нибудь движение, тогда будем думать по обстановке. Может действительно только настил подорвем и переправа будет заблокирована хотя бы на пару часов.

Климчук хотел что–то добавить, но в этот момент со стороны ручья послышался быстрый плеск. Все мгновенно насторожились, Горелов развернул пулемёт, а я поднял руку, требуя тишины. Через несколько секунд между ивами появился Дрозденко. Он бежал, пригнувшись, тяжело дышал и, добравшись до нас, несколько секунд переводил дух.

— В деревне движение началось, — выдохнул разведчик. — Возле машин маскировку снимают. С одного фургона ветки уже скинули, второй открывают. Один двигатель завели.

Я почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось.

— Давно?

— Минут пять назад. Сначала двое пришли, потом ещё люди появились. Я подождал, хотел понять, просто мотор проверяют или уезжать собираются, но они дальше маскировку снимать начали.

Купцов нахмурился.

— Собираются сниматься?

— Похоже, — ответил Дрозденко.

Я посмотрел в сторону Клёнников. Вот и появилась проблема, которой до этого не существовало. Пока штаб спокойно сидел в деревне, можно было вернуться в Пинск, доложить Недвигину и привести подкрепление. Если же немцы начали готовить машины к выезду, через несколько часов наши «замечательные» разведданные устареют.

— Возвращайся на пост, — распорядился я. — Если начнут грузиться, сразу обратно.

— Понял, — кивнул Дрозденко.

Он почти сразу нырнул в заросли, направляясь обратно к наблюдательной точке. Мы остались возле мостика, растерянно переглядываясь.

— Неприятно получается, — пробормотал Купцов. — Пока вернёмся в Пинск, пока соберут людей, пока сюда дойдут…

— Сам вижу, — отрезал я. — Давай сначала поймём, что они делают. Может, один фургон заводили для проверки и теперь…

Договорить я не успел.

Из деревни донёсся звук двигателя. Не грузовика. Мотор работал с более высоким звуком, постепенно приближаясь по дороге.

Мы мгновенно спрятались в кустах. Я присел возле края дороги, откуда через ветви просматривался подъезд к мосту. Через минуту на склоне холма показалась небольшая открытая машина.

«Кюбельваген».

Он ехал неторопливо, не больше двадцати километров в час. За рулём сидел солдат в полевом мундире, рядом с ним расположился человек в офицерской фуражке, ещё один офицер сидел сзади. Никакого сопровождения не было.

Я едва удержался от улыбки.

Иногда война сама подсовывает возможность, которой было бы глупо не воспользоваться.

— Офицеры, — едва слышно прошептал Купцов рядом. — Двое.

— Вижу.

Машина приближалась к мосту. Если пропустить её дальше и напасть чуть дальше, немцы в деревне не сразу поймут, что случилось. И главное, два штабных офицера могли рассказать значительно больше, чем умирающий гефрайтер.

Я быстро обернулся к разведчикам.

— Берём живыми, насколько получится. Горелов, по кабине не стрелять. Только по колёсам. Задача — остановить машину, а не превратить офицеров в решето.

Пулемётчик кивнул.

— Понял. Колёса.

— Дробышев остается на месте. Старшина, присмотри за переправой. Гриша и Петя — со мной!

Мы быстро отбежали от самого мостика дальше по дороге. Засаду устроили примерно в семидесяти метрах дальше, там, где кусты подходили почти вплотную к грязной колее. Горелов устроил «МГ» за толстым корнем почти на уровне дороги. Гаврилюк и Климчук залегли чуть левее.

Звук двигателя приближался. Через ветки мелькнул серый капот, затем показалась вся машина. Немцы ехали совершенно спокойно. Водитель смотрел на дорогу перед собой, офицер рядом с ним что–то говорил, повернув голову назад, второй слушал, придерживая на коленях кожаную папку.

Когда «Кюбельваген» вышел на прямой участок, я поднял ладонь.

Машина проехала ещё несколько метров.

Я резко опустил руку.

«МГ–34» дал короткую очередь.

Горелов отработал именно так, как я просил. Пули ударили по дороге перед машиной, затем ушли чуть выше, и переднее левое колесо почти сразу разлетелось клочьями. «Кюбельваген» резко повело в сторону, водитель попытался выровнять руль, но вторая очередь прошила заднюю покрышку. Машина дёрнулась, съехала с дороги и остановилась, уткнувшись передком в кусты.

Немцы среагировали мгновенно.

Офицер, сидевший рядом с водителем, буквально выпрыгнул через бок, ещё до полной остановки машины. В руке у него появился пистолет. Он выстрелил почти сразу, не пытаясь понять, откуда именно работает пулемёт, и