Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров
Через некоторое время лес впереди начал светлеть. Я узнал этот участок почти сразу. За деревьями лежало широкое поле, а примерно в километре от опушки темнела знакомая роща.
Мы остановились, не выходя на открытое место. Я лёг за корнями старой сосны и несколько минут осматривал рощу невооружённым глазом. Расстояние было значительным, мелкие детали терялись, но крупная техника или движение людей обязательно бросились бы в глаза. Однако ничего такого не наблюдалось.
— С виду пусто, — тихо заметил Купцов, устраиваясь рядом. — Ни машин, ни людей.
— С виду, — подчеркнул я. — Вчера там столько техники стояло, что издали видно было. Сейчас действительно ничего не вижу, но через поле напрямик не пойдём.
Старшина чуть повернул голову.
— У тебя есть другой путь?
— Есть. Вон там, справа, протекает ручей. Я уже несколько раз им пользовался. Он проходит достаточно близко от рощи, а потом огибает холм с Клённиками. Берега местами высокие, кустов много, идущего по руслу хрен заметишь.
— Тогда чего лежим? — усмехнулся Купцов. — Показывай свою личную тайную тропу.
Мы отошли от опушки и начали спускаться в знакомую низину. Мне действительно не приходилось искать новый маршрут. За последние дни я прошёл здесь столько раз, что отдельные деревья и кусты воспринимались уже как клумбы возле собственного дома. Сначала под ногами появилась влажная трава, затем заросли осоки, чуть дальше между ивами блеснула вода.
Неширокая мелкая речка, или, скорее, ручей с довольно прозрачной водой, песчаным дном и заросшими берегами встретил нас, как старых друзей. Вдоль поля берег был низким, но ближе к холму постепенно поднимался, превращая русло в естественную траншею. Именно это делало обходной путь настолько удобным. Человек мог идти почти в полный рост и при этом оставаться невидимым со стороны деревни.
Когда впереди показалась знакомая старая ива, у меня почему–то зачесалась левая ладонь. Укус на ней довольно неплохо зажил, и уже не мешал пользоваться оружием, но ощущение чужих зубов, впивающихся в мою плоть, запомнилось слишком хорошо. Именно здесь, где ручей подходил ближе к роще, пару дней назад я напоролся на немецкий «секрет», и сцепился с двумя солдатами врукопашную.
— Стоп, — тихо предупредил я, подняв руку. — Здесь выходим. Отсюда хороший обзор.
Мы начали осторожно подниматься на берег, разойдясь вдоль него с небольшими интервалами. На самый верх вместе со мной вылез только Купцов. Мы залегли на кромке и начали наблюдать за рощей.
Первая минута ушла на то, чтобы глаза привыкли к теням между деревьями. Каждая тёмная вертикальная полоса сначала казалась человеком, каждый блеск листьев — стеклом автомобиля, но постепенно зрение перестало нас обманывать.
На второй минуте я медленно прошёлся взглядом от левого края к правому, задерживаясь на просветах между стволами. Вчера там стояли танки, грузовики, бронетранспортёры и копошились сотни солдат. Сейчас было тихо и безлюдно.
— Вроде бы никого, — тихо произнёс старшина примерно через три минуты. — Даже птицы спокойно летают.
— Смотрим дальше, — упрямо сказал я.
Четвёртая минута прошла так же.
Пятая тоже.
Ни голосов, ни шума двигателей, ни блеска металла. Только убедившись в этом окончательно, я отполз назад.
— Роща пустая, — негромко сообщил остальным. — Заходим, но осторожно. То, что мы никого не засекли, не означает, что в кустах не сидит наблюдатель.
Группа поднялась от ручья и начала приближаться к роще с фланга. Открытый участок здесь был значительно уже, чем со стороны дороги, поэтому мы быстро пересекли его и скрылись между первыми деревьями.
Первое, что бросилось в глаза, — развороченная земля.
Даже зная, сколько людей и техники находилось здесь вчера, я не ожидал увидеть настолько изуродованную рощу. Под деревьями вообще не осталось травы. Сотни сапог, десятки колес и гусениц вытоптали всю растительность до корней. В местах, где тяжёлые машины разворачивались, почва выглядела так, будто её месили огромными лопатами.
Купцов остановился возле особенно глубокой колеи и покачал головой.
— Ничего себе они здесь потоптались. Словно стадо слонов несколько дней паслось.
Мы прошли рощу насквозь, нигде не задерживаясь. Никаких признаков действующего лагеря не обнаружилось.
— Идем дальше, к самой деревне! — решил я.
Мы снова спустились к воде и двинулись по руслу, обходя подножие холма. Берега становились выше, а густые ивы закрывали кромку. Обнаружить нас было невозможно, если только кто–то специально не подойдёт к самому краю и не заглянет вниз.
Купцов, шедший за мной, тихо заметил:
— Хорошо ты эти места изучил. Если бы мы первый раз сюда пришли, полдня бы искали такой подход.
— Первый раз мы эту речушку почти случайно нашли, — признался я. — Зато теперь грех не пользоваться.
— Правильно. Проверенная дорожка лучше трёх новых.
Через некоторое время впереди послышался более громкий шум воды. Я остановился и прислушался. Всё было нормально: ручей подходил к дороге, где через него был перекинут деревянный мостик.
Я поднял руку, заставляя группу остановиться.
— Дальше идем медленно и тихо, — предупредил я шёпотом. — Немецкий пост рядом.
Мы рассредоточились. Я вместе с Купцовым и Гаврилюком продвинулся ещё метров на тридцать и поднялся к знакомой группе кустов.
Клённики открылись перед глазами почти сразу.
Деревянные дома возвышались на самой вершине, чуть ниже темнели сады, огороды и редкие хозяйственные постройки. Солнце поднялось уже достаточно высоко, крыши хорошо освещались, и на первый взгляд всё выглядело мирно.
Но враг все еще был здесь.
Первого солдата я увидел возле сарая на обратном скате холма. Он стоял у плетня, приспустив штаны, с ремнем на шее и мочился на стенку. Чуть позже из–за кустов появился второй, прошёл несколько шагов вдоль плетня и остановился рядом с камрадом.
Я коснулся локтем Купцова и показал глазами на фрицев.
— Поссать вылезли, уроды, — прошептал старшина. — Значит, никуда они не делись.
Через несколько минут движение появилось и в самой деревне. Между домами прошла сразу небольшая группа — пятеро или шестеро. Потом из дома на крыльцо вышел, судя по фуражке, офицер. Постоял, глядя на небо и снова скрылся.
Это пока ничего не говорило о численности противника. В деревне могли находиться десять человек, а могли и пятьдесят. Дома и хозяйственные постройки закрывали большую часть обзора, поэтому считать тех, кто случайно показывался на открытых местах, было бессмысленно.
— Немцы в деревне сидят, — тихо подвёл итог Купцов. — Но сколько их — непонятно.
— Поэтому смотрим дальше.
Мы лежали за кустами довольно долго. Я сознательно не торопился. Задача заключалась