Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

Морду ефрейтора перекосило еще сильнее.

— Wo befindet sich der Stab jetzt? Ist er noch hier im Wald? — медленно спросил я.

(Где сейчас находится штаб? Он ещё здесь, в лесу?)

— Ich weiß es nicht! — Ефрейтор отрицательно покачал головой и тут же болезненно скривился, словно даже это движение отдалось болью в животе.

(Не знаю.)

— Lüg mich nicht an! — прикрикнул я.

(Не ври мне!)

Ефрейтор прикрыл глаза и одними губами прошептал:

— Stab… gestern weggefahren. Noch vor der Nacht. Zum Ausweichsammelpunkt.

(Штаб… вчера уехал. Ещё до ночи. На запасную точку сбора.)

Вот это было уже интересно. Я оглянулся на Купцова, перевёл ему услышанное, затем снова обратился к немцу.

— Wo ist dieser Sammelpunkt?

(Где находится эта точка сбора?)

На этот раз реакция оказалась другой. Немец не ответил сразу. Его взгляд метнулся в сторону, будто он внезапно заинтересовался ветками над моей головой, а пальцы сильнее сжали пропитанный кровью мундир.

— Ich bin nur Gefreiter… Ich weiß nichts.

(Я всего лишь ефрейтор. Я ничего не знаю.)

— Чего он там буровит? — спросил Купцов.

— Говорит, что простой ефрейтор и типа не знает, — перевел я.

— Врет! — убежденно сказал старшина.

— Конечно врет! — согласился я. — Солдатик из роты штабной охраны может не знать всей оперативной обстановки, но место, куда переезжает охраняемый им штаб, знать обязан. Если его отделение осталось прикрывать прежний район дислокации или дорогу, им как минимум должны были объяснить, куда отходить после выполнения задачи.

Я наклонился ещё ближе.

— Sie wissen es, — спокойно произнёс я. — Ihre Abteilung sichert den Stab. Sie müssen wissen, wohin Sie sich zurückziehen sollen. Wo ist der Sammelpunkt?

(Ты знаешь. Твое подразделение охраняет штаб. Вы должны были знать, куда вам отходить. Где точка сбора?)

Вебер зажмурился. Несколько секунд он вообще не отвечал, только тяжело втягивал воздух через приоткрытый рот. Затем снова едва заметно покачал головой.

— Weiß nicht…

(Не знаю…)

Я встал с корточек и машинально отряхнул колени. Состояние немца было таким, что давить на него уже не имело смысла — ну чем я мог пригрозить человеку, которому осталось жить считанные минуты? Главное он сообщил: его подразделение относилось к охране штаба, а сам штаб ещё вчера покинул прежнее место и ушёл на заранее подготовленную точку.

— Больше мы из него ничего не вытащим, старшина, — негромко пояснил я Купцову, отворачиваясь. — Он сейчас помрет.

Купцов криво усмехнулся и понятливо кивнул.

Немец вдруг застонал громче и согнулся, насколько позволяла рана. Его руки судорожно прижались к животу, дыхание стало частым и поверхностным. Глаза умирающего открылись, взгляд прошёл сквозь меня и остановился где–то выше, на кронах сосен. Через несколько секунд тело расслабилось, голова медленно откинулась назад. Очередного вдоха не последовало.

— Всё, — тихо произнёс Купцов. — Сдох, сука…

— Но кое–что полезное успел рассказать, — заметил я. — Теперь мы хотя бы точно знаем, что штаб из леса ушёл.

Гриша появился минут через пять. По его лицу я сразу понял, что хороших новостей не будет. Он шёл быстро, но уже без прежнего боевого азарта, и, подойдя к нам, раздражённо махнул рукой в сторону дороги.

— Всё, Володь, «Крупп» отъездился, — мрачно объявил Гаврилюк. — Радиатор продырявили, вода ушла почти вся. И топливную систему зацепило, под капотом бензином воняет так, что можно носом след брать.

Купцов посмотрел на меня с усмешкой.

— Значит, дальше пешком. Как я сразу и предлагал!

— Все мы крепки задним умом, старшина, — я усмехнулся в ответ. — Ладно, не жили богато, нехер начинать. Пешком, так пешком!

Мы выстроились в цепочку и двинулись вперед, постепенно забирая в сторону дороги. Под ногами пружинил влажный мох, между соснами рос густой орешник, солнце поднялось выше, однако под плотными кронами сохранялась прохлада, и после беготни идти было даже приятно.

Прошли около двухсот метров, когда Гаврилюк, шедший головным, неожиданно поднял руку. Все остановились почти одновременно. Гриша присел, осторожно раздвинул кусты, несколько секунд присматривался, а потом встал и вышел на небольшую поляну, спрятанную со всех сторон высокими деревьями.

— Можете выходить! — сказал Гаврилюк, осмотревшись. — Никого!

Мы последовали за ним.

Полянка была довольно большой, метров шестьдесят в поперечнике, заросшая по краям густыми кустами. Высокая трава в середине оказалась почти полностью вытоптана, а мягкая земля местами разворочена колесами. Следы были настолько отчётливыми, что заметить их мог даже слепой.

— Машины стояли, — уверенно сказал Гаврилюк. — И совсем недавно. Края следов ещё не оплыли, трава только начала подниматься.

— Сколько их было? — заинтересованно спросил Купцов, подходя ближе. — Можно определить?

— Сейчас попробую посчитать, — отозвался Гаврилюк и медленно пошёл по кругу. — Только не расходитесь далеко, а то следы затопчите.

Мы замерли возле кустов. Гриша несколько минут ходил по поляне, иногда приседал, смотрел под разными углами, возвращался назад и снова приседал. Наконец он повернулся к нам.

— Семь машин, — уверенно сообщил Гаврилюк. — Вот здесь три стояли рядом, ещё две чуть дальше под деревьями, одна у того края и ещё одна почти в середине. Следы совсем свежие, Володь. Но не утренние — роса не тронута. Скорее всего вчерашние.

— Штабная колонна? — поинтересовался Купцов.

— По следам я штаб от обозников не отличу, — усмехнулся Гаврилюк. — Колёса у всех круглые.

Я прошёл к дальнему краю поляны, где несколько параллельных следов сходились в две широких колеи, уходившие в лес.

— Похоже, что отсюда они заезжали и туда же уехали, — пробормотал я. — Пойдем, посмотрим, куда следы приведут.

Колеи оказались настолько заметными, что никаких талантов Гаврилюка дальше уже не требовалось. Семь машин буквально прорезали влажную лесную землю. В нескольких местах между деревьями было настолько тесно, что грузовики ободрали своими бортами кору.

Примерно через сотню метров мы вышли к той же дороге на Клённики, превращенной гусеницами танков в глубокую, залитую грязью канаву. Отпечатки шин «ныряли» в это жидкое месиво.

Гаврилюк остановился у края дороги, осмотрел грунт и пожал плечами.

— Дальше — всё, — произнёс он. — В этой каше ничего не разобрать, но вроде бы они налево поехали, в сторону Клёнников, а не направо, в сторону Пинска.

— Да что тут разбирать? Если бы они направо поехали, то непременно с нами бы столкнулись, — заметил я. — Мантейфель назвал деревню в качестве точки сбора. Гефрайтер подтвердил, что штаб ушёл на запасную точку. Пока всё сходится.

Купцов посмотрел на длинную «грязевую ванну» и хмыкнул.

— Идём по лесу вдоль дороги. Направление не потеряем, а ноги целее будут! — предложил старшина.

Мы продолжили путь параллельно «убитому» просёлку, в десятке метров от него. Идти здесь оказалось заметно удобнее, хотя