Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров
Время шло.
Немцы периодически мелькали на единственной улочке деревни. Но ходили без суеты, неторопливо и, я бы даже сказал, вальяжно. Чувствуя себя в полной безопасности.
Гаврилюк, лежавший немного левее, вдруг тихо позвал:
— Володь.
Я повернул голову.
Он показал на правую часть холма.
— Там что–то есть за деревьями. Прямая линия какая–то.
— Машина? — уточнил я.
— Может быть, — ответил Гаврилюк. — Но отсюда плохо видно. Бинокль бы…
— Бинокль я разбил… — грустно сказал я.
— Тот, что тебе Бондаренко дал? — охнул Купцов. — Ну, Сошников, ты даешь!
— Так вышло, я не нарочно! — вздохнул я. — Надо будет ему замену где–нибудь надыбать. А пока… смотрим так… глазами.
Я долго смотрел в указанном направлении. Между деревьями действительно виднелось что–то тёмное и слишком правильной формы, однако понять, что это такое, не получалось.
Однако солнце, неторопливо катящееся по небу, постепенно смещало тени. И в какой–то момент я разглядел под деревьями на обратном склоне грузовик, прикрытый масксетью и срезанными ветками. Но не обычный, с открытым или тентованным кузовом, а с высоким прямоугольным фургоном, который в мое время называли «кунгом».
А чуть позже я сумел распознать силуэт второго грузовика. А потом обнаружил третий.
Машины замаскировали ниже по склону, под деревьями, где их было трудно увидеть как с воздуха, так и со стороны Пинска.
— Вижу три грузовика, — шепнул я Купцову.
— Я тоже, — откликнулся старшина. — И ещё что–то правее.
Я всмотрелся до рези в глазах. Ветер слегка качнул ветки. И мне все–таки удалось увидеть низкий угловатый бронекорпус, и четыре колеса вдоль борта. А над всем этим возвышалась большая рамочная антенна.
Такую машину спутать с чем–то другим было трудно — «Функваген». Мы вчера захватили такой же.
Обстановка стала предельно понятной — штаб «кампфгруппы Мантейфеля» действительно расположился в Клённиках.
Глава 15
Формально поставленную Недвигиным задачу мы уже выполнили: немецкое присутствие в Клённиках подтвердили, штабные машины и «Функваген» обнаружили, а значит, можно было разворачиваться и возвращаться в Пинск с докладом. Только подобная разведка получалась слишком уж поверхностной. Привести сюда через несколько часов подкрепление, а затем выяснить, что в деревне сидит не десяток штабистов с охраной, а полноценная пехотная рота, было бы одинаково неприятно и для меня, и для тех людей, которых отправят брать штаб. Поэтому я решил потратить ещё немного времени и хотя бы приблизительно разобраться, как немцы организовали оборону, где разместили личный состав и технику.
Мы ещё пару часов наблюдали за деревней с нескольких точек. Двигались короткими переходами вдоль ручья, поднимались к краю зарослей, десять–двадцать минут смотрели и снова отходили вниз. Немцы в деревне вели себя спокойно. На единственной улице время от времени показывались солдаты, возле домов мелькали офицеры в фуражках, но никакого большого движения не было, и по отдельным фигурам оценивать общую численность противника я затруднялся.
Через некоторое время мне стало значительно интереснее другое. Возле мостика, который связывал деревню с лесной дорогой, охрана оказалась намного слабее, чем я ожидал. Несколько дней назад немцы относились к охране этого объекта куда серьёзнее, а сейчас я насчитал всего четырёх часовых. Я наблюдал за ними почти полчаса. Ничего сложного охрана не делала: двое находились ближе к деревне, в оборудованных ранее «секретах», ещё двое бесцельно слонялись по настилу, периодически переходя с одного берега на другой и поглядывая в сторону дороги.
Купцов лежал рядом и тоже внимательно следил за мостиком. Когда один из немцев отошёл к кустам и принялся справлять малую нужду, старшина слегка поморщился и повернул голову в мою сторону.
— Всего четверо, — негромко заметил он. — И почти все на расслабоне.
— Захватим переправу? — медленно сказал я.
— А зачем она нам? — прищурился Купцов.
— Потому что это единственный нормальный выезд на лесную дорогу, — пояснил я, продолжая наблюдать за немцами. — Если штаб придётся брать, лучше, чтобы машины не успели выскочить из деревни и разбежаться по лесу. Возьмем мостик, а потом попробуем его уничтожить. Тогда немцы окажутся в ловушке.
Купцов нахмурился и посмотрел на деревянный настил.
— А чем ты хочешь его уничтожить? Гранатами? — сомневаясь, протянул старшина.
— Сначала доберёмся до него, — усмехнулся я. — А потом Петя посмотрит. Он сапёр, придумает что–нибудь.
Мы отползли от наблюдательной точки и вернулись к остальным. Объяснили бойцам задачу: без выстрелов снять охрану моста, и подготовить его к взрыву. Дрозденко оставили следить за деревней и стоянкой штабной техники. Разведчик молча кивнул, и устроился между кустами так, что заметить его было можно только с двух метров, а мы вшестером снова спустились в русло.
Чем ближе подходили к мосту, тем выше становились берега. Вода доходила почти до верха голенищ, песок под сапогами местами сменялся вязким илом, но зато сверху нас полностью закрывали густые ивы. Я шёл первым, следом двигались Купцов и Климчук, дальше Гаврилюк, Дробышев и Горелов с «МГ–34». До поста оставалось меньше пятидесяти метров, поэтому разговоры прекратились сами собой, а каждый шаг приходилось делать осторожно, чтобы не зацепить ветку или не поскользнуться на мокрой коряге.
За изгибом русла показался нижний край массивной деревянной переправы. Немцы хорошо успели поработать над его укреплением: под основными продольными балками появились дополнительные брёвна, между сваями виднелись новые раскосы, а настил сверху был усилен вторым слоем толстых досок. Делали всё не ради красоты. Через этот мост должна была проходить тяжёлая техника, и вражеские сапёры постарались, чтобы он выдерживал танки.
Я жестом остановил группу и выбрался чуть выше, к самому краю берега. Один из часовых стоял почти надо мной. Через ветки были видны сапоги и приклад карабина, висящего на плече. Немец переступал с ноги на ногу и время от времени поворачивался к дороге, совершенно не подозревая, что в нескольких метрах ниже сидят шесть человек.
Я жестами распределил бойцов. Купцов с Дробышевым должны были пройти под мостом и выбраться на противоположный берег, чтобы снять сидящих в «секретах». Горелов с пулеметом прикрывал их. Гаврилюк и Климчук шли со мной, брать часовых на самом мосту. Нападать решили по свисту Купцова.
Мы дождались, когда парни подберутся к кустам. Я вынул из голенища финку, подаренную Зиминым, и несколько секунд сжимал её в ладони, словно грея рукоятку. Нож выручал меня уже не раз, но сейчас требовалась не драка, а ювелирная работа. Нельзя было допустить борьбу, крики, или случайный выстрел.
Гаврилюк посмотрел на меня и едва заметно кивнул. Его немец стоял чуть дальше, почти у самого начала мостового