Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров
— Сошников! Там больше никого!
Постепенно разведчики стянулись поближе.
Мы молча простояли несколько минут, вслушиваясь в лес. Не было слышно ни криков, ни выстрелов. Только над кронами шумел лёгкий ветер, словно недавняя бешеная стрельба вообще не имели к этому месту никакого отношения.
Я по очереди оглядел своих товарищей и внезапно понял, насколько сильно изменилась группа. Перед боем Купцов и трое его разведчиков были для меня «Союзниками», людьми из другого подразделения. Теперь разделение исчезло. Во время схватки никто не думал, кто из какой роты, полка или взвода. Каждый прикрывал того, кто оказался рядом, подхватывал чужую команду и продолжал общий манёвр.
Особенно хорошо проявил себя Купцов. Он ни разу не попытался перехватить у меня руководство всей группой и одновременно не превратился в исполнителя, ожидающего указаний. Как только понял замысел, сразу увёл Дрозденко вправо и самостоятельно давил свой фланг, перекрывая немцам отход. Именно так и должен работать опытный разведчик, когда нет времени на длинные объяснения.
Гаврилюк с Климчуком действовали не хуже. Я почти не видел их во время боя, зато постоянно слышал очереди их автоматов, по которым понимал, что фланг движется вперёд. Несколько раз именно их огонь заставлял немцев менять направление и выходить под наши стволы.
Горелов поставил «МГ» вертикально, прикладом на землю и вопросительно посмотрел на Купцова.
— Старшина, дальше пешком?
Купцов перевёл взгляд на меня.
— Это к Сошникову вопрос.
Я усмехнулся, однако отвечать сразу не стал. Боевой «угар» ещё кипел в крови, и именно поэтому сейчас особенно важно было не рвануть вперёд только потому, что первая схватка закончилась удачно. Мы ехали сюда не охотиться на немецкие патрули и не набивать счёт убитых. У нас была совершенно другая задача, и бой, каким бы приятным ни оказался его результат, сам по себе её не выполнил.
Несколько минут назад немцы сделали одну серьёзную ошибку.
Они решили, что поймали нас.
А в итоге сами превратились в добычу.
И, что греха таить, гонять их по лесу мне понравилось куда больше, чем самому быть целью.
Глава 14
Азарт понемногу отпускал, и вместе с ним возвращалась осторожность, без которой после такой перестрелки можно было очень быстро присоединиться к тем, кого мы только что так успешно гоняли. Я ещё раз внимательно осмотрелся по сторонам, прислушался и только после этого сказал Купцову:
— Продолжаем поиск штаба! Но прежде зачистим местность от недобитков. Проверим всё вокруг на сто метров.
— Сделаем, Володя, — кивнул Гаврилюк, разворачиваясь к лесу и скидывая с плеча автомат.
— Гриша, постой! — окликнул я. — У тебя будет особое задание: вернись к машине и посмотри, что с ней.
Гаврилюк почти мгновенно скрылся между деревьями, а мы начали прочёсывать место боя. Купцов повёл Дрозденко правее, я с Дробышевым двинулся по центру, Климчук взял левее, а Горелов шёл немного позади, держа наготове «МГ».
После стрельбы лес казался неправдоподобно тихим: ветер шелестел в верхушках сосен, в траве жужжали насекомые, где–то неподалеку перекликались птицы, и только запах пороха да свежие следы от пуль на коре напоминали, что совсем недавно здесь шел бой.
Трупы немцев попадались один за другим. Некоторые лежали там, где мы засекли их смерть, другие обнаруживались за кустами или корнями деревьев, куда они успели отползти после ранения.
Я не торопился. Каждое вроде бы неподвижное тело сначала рассматривался из–за укрытия, и только убедившись, что фриц больше не представляет опасности, подходил ближе. В одном месте Дрозденко обнаружил валяющийся возле кустов одинокий «Маузер», но хозяин винтовки нашелся метрах в трёх, лицом вниз, с дыркой в шее. Чуть дальше Климчук нашел ещё одного немца, которого раньше никто из нас не видел: солдат получил очередь в спину и сумел проползти почти два десятка метров за упавший ствол, где и сдох.
Горелов лично пошел проверять позицию вражеского пулемёта, где валялись оба номера расчёта. И первым делом осторожно перевернул «МГ», осмотрел кожух ствола, ствольную коробку, приёмник и механизм питания, несколько раз попытался передёрнуть затвор, после чего недовольно поморщился.
— Он сильно поврежден, старшина, — заключил Горелов, ещё раз проверив механизм. — Быстро в чувство его не приведёшь. Но если в мастерской…
— Тащить на себе бесполезный кусок железа не будем! — перебил его Купцов. — Забери патроны.
Горелов подобрал запасные стволы, шесть магазинов–«улиток», две пустые и две снаряженные ленты. И сразу заметно повеселел, словно обнаружил не боеприпасы, а клад с сокровищами.
Примерно через пять минут послышался негромкий свист Купцова. Я сразу повернул туда, и через несколько десятков шагов увидел старшину, присевшего возле густой еловой поросли. Дрозденко стоял чуть в стороне с автоматом наготове, внимательно рассматривая тёмный провал под ветками. Самого немца сначала не было видно, но когда я подошёл ближе, заметил тупые носы сапог, торчащие из–под низких еловых лап.
— Живой, — тихо сообщил Купцов, не сводя глаз с сапог. — Слышал, как застонал. И ноги дергаются. Оружие вроде рядом не держит, но подходить всё равно лучше аккуратно.
— Петя, обойди справа и посмотри, что там сзади, — распорядился я.
Климчук обошел елки и негромко доложил:
— Тут больше никого! Немец один. Я его вижу — он без оружия!
После этого мы с Купцовым приблизился к раненому. Солдат лежал на спине, чуть повернувшись набок, и обеими руками зажимал рану на животе. Под пальцами на мундире расплылось огромное тёмное пятно. Лицо фрица было почти белым, губы серыми, лоб покрывала крупная испарина, он тяжело дышал.
Проникающее в брюшную полость, судя по обильному кровотечению — задета аорта. Не жилец! — определил я опытным взглядом.
На вид умирающему было не больше двадцати пяти. На рукаве я разглядел ефрейторский шеврон. Он заметил нас не сразу, а когда всё–таки открыл глаза и увидел красноармейские гимнастёрки, его рожу перекосило от злости и отчаяния. Я присел возле него и хотел было достать «Зольдбух», но увидел, что нагрудный карман залит кровью и побрезговал. Поморщившись, негромко спросил:
— Name, Dienstgrad, Truppenteil? — отчётливо спросил я.
(Имя, звание, номер части?)
Немец несколько раз судорожно вдохнул, словно для ответа на такой простой вопрос ему приходилось собираться с силами.
— Karl Weber… Gefreiter… Stabskompanie, Schützen–Regiment drei… dritte Panzer–Division.
(Карл Вебер… ефрейтор… штабная рота, 3–й стрелковый полк… 3–я танковая дивизия.)
Значит, мы нарвались не на случайную группу избежавших вчерашнего разгрома пехотинцев. Я быстро перевёл ответ Купцову. Старшина сразу нахмурился.
— Was haben Sie hier gemacht? — уточнил я.
(Что вы здесь делали?)
— Wir haben die Straße bewacht! — выдохнул Вебер.
(Мы охраняли дорогу!)
Я усмехнулся от этой незамысловатой лжи и сказал:
— Sie haben nicht die Straße bewacht, sondern den Stab der «Kampfgruppe Manteuffel»!
(Вы охраняли не дорогу, а штаб «боевой группы