Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

В этот момент по крыше кабины несколько раз громко ударили. Я сначала решил, что кто–то в кузове потерял равновесие, но стук повторился.

— Володь! Стой! — донёсся крик Гаврилюка.

Я убрал ногу с газа и выключил передачу. «Крупп» ещё несколько метров прокатился на нейтралке и остановился. Гаврилюк перегнулся через передний борт и показал вперед.

— Здесь мы «Прагу» оставили! Вон те две сосны помню!

Я посмотрел в указанную сторону. Несколько секунд место казалось совершенно обычным, но я затем узнал два толстых дерева, росших почти рядом, и лежавший дальше поваленный ствол. На обочине, а, вернее, на краю «канавы», сохранились следы от колёс, земля вокруг была разворочена и утоптана. А вот самой машины не было.

— Точно здесь стояла! — громко подтвердил Климчук, тоже высунувшись из кузова. — Володь, я это дерево помню!

Купцов посмотрел на пустое место.

— Значит, вытащили немцы вашу машину!

— Один раз мы ее уже бросили! — усмехнулся я. — Второй раз жалеть поздно!

Я снова включил передачу, плавно нажал на газ и «Крупп» пополз по колее. Кто именно забрал «Прагу», когда это произошло, и каким способом сумели вытащить её из грязи, определить было невозможно. Очевидным оставалось только одно: после нашего ухода здесь побывали немцы.

Дальше лес становился всё плотнее. Высокие сосны перемежались густыми елями, между ними рос орешник, молодые берёзки и подлесок, из–за которого иногда уже через двадцать метров ничего нельзя было рассмотреть. Дорога продолжала тянуться между деревьями, и звук двигателя отражался от стволов так, что казался значительно громче, чем на открытом поле.

Я начал думать, что пора искать место, где можно спрятать «Крупп». До Клёнников оставалось ещё достаточно далеко, однако подъезжать к деревне на тарахтящем немецком грузовике было глупо, тут Купцов был прав.

Мысль только начала складываться в конкретное решение, когда справа резко затрещал пулемёт.

Первая очередь прошла настолько близко, что я сначала услышал не сам «МГ», а удары пуль по веткам и резкий свист перед кабиной. Нас спасло только то, что в этот момент машина резко «клюнула» носом в очередную яму. Я рефлекторно вдавил тормоз и заорал, распахивая дверь.

— К бою! От машины!

Под кабиной клубилась густая бурая жижа. Спускаться туда означало сразу увязнуть по колено, поэтому я, встав на подножку, прыгнул на более высокий край дороги. Подошвы сапог скользнули по мокрой траве, меня повело в сторону, но я удержался, сделал ещё пару шагов и нырнул за ближайшие кусты.

Купцов выскочил из кабины почти одновременно. Он тоже не стал лезть в грязь, а перемахнул с подножки на обочину и сразу исчез за толстой сосной. Ребята в кузове среагировали ещё быстрее, потому что там не требовалось открывать двери. Бойцы один за другим перелетели через борта, стараясь сразу оказаться подальше от машины.

Вторая очередь легла точнее. Пули забарабанили по капоту, по кабине, по кузову, откалывая щепки от бортов, несколько прошли над дорогой и врезались в сосны на противоположной стороне. Двигатель взвизгнул на высокой ноте и заглох.

— Стреляли впереди справа! — крикнул Гаврилюк.

— Горелов! Прижми их! — рявкнул Купцов.

— Сделаю, старшина! — отозвался Горелов.

Его «МГ» заговорил почти сразу. Горелов не стал долбить наугад, а дал несколько коротких очередей, постепенно смещая огонь вправо, чтобы нащупать противника. Я понял, почему Купцов без колебаний доверил ему пулемёт: разведчик работал спокойно, прекрасно понимая, что его главная задача не попасть в кого–то, а заставить немецкий расчёт прижаться к земле, дать нам несколько секунд на рассредоточение.

Немецкий пулемёт действительно замолчал, но почти сразу с разных мест начали хлопать одиночные выстрелы. Один справа, два чуть левее, ещё несколько впереди. По характеру звука угадывались немецкие «Маузеры», и через несколько секунд я уже мог приблизительно представить расположение противника.

Немцев было немного.

Это стало понятно достаточно быстро. Если бы впереди сидел хотя бы взвод, по нам уже работали бы десятки стволов. Здесь я насчитал около восьми-девяти стрелков, возможно чуть больше.

А нас было семеро, у каждого автомат, плюс «МГ». Да, они выбрали место и первыми открыли огонь, но свою главную возможность уже упустили — не положили нас возле грузовика в первые секунды.

Я выглянул из–за сосны.

Между деревьями впереди мелькнул серо–зелёный мундир. Немец тут же исчез, но направление я запомнил.

— Гриша, Петя! — крикнул я. — Берите левее! Обходите их!

— Понял! — азартно отозвался Гаврилюк из кустов. — Петя, пошли!

Купцов практически одновременно распорядился со своего фланга:

— Дрозденко, вправо за мной! Уходим за кусты и давим их сбоку!

Дробышев и Горелов остались возле меня. Никаких дополнительных распоряжений не требовалось. За несколько секунд группа разделилась на три части: Гаврилюк с Климчуком начали обход слева, Купцов и Дрозденко уходили вправо, а мы с Дробышевым и Гореловым держали центр.

Немецкий пулемёт снова ожил. Очередь прошла по левому флангу, заставив залечь Гаврилюка и Климчука, но почти сразу Горелов ответил несколькими короткими сериями. На этот раз прицельными — он засек позицию врага. Немецкий «МГ» захлебнулся.

Между соснами впереди мелькнул силуэт. Немец в каске перебегал справа налево, держа «Маузер» обеими руками. Расстояние было около сорока метров. Я вскинул «МП» и дал короткую очередь. Солдат резко дёрнулся, сделал ещё два шага и упал.

— Первый готов! — возбуждённо прокричал Дробышев, который тоже видел попадание.

— Давай вперёд! — распорядился я. — Я прикрою!

Разведчик сорвался с места.

Я начал стрелять туда, где несколько секунд назад перебегал немец. Нужно было заставить противника не высовываться, пока Дробышев перемещается. Тот добежал до поваленного дерева, прижался к стволу и сразу поднял автомат.

— Добрался! Давай теперь ты, Сошников!

Я перебежал следом.

Пятнадцать метров пространства показались значительно длиннее, чем выглядели со стороны. Где–то справа хлопнул «Маузер», пуля свистнула выше, но я уже оказался в укрытии.

— Горелов, добавь огоньку по центру! — крикнул я. — Не давай этим гадам поднять головы!

— Сейчас… сейчас! — отозвался пулемётчик, рывком уходя в сторону.

Слева затрещали автоматы Гаврилюка и Климчука.

— Володь! Один лёг! — радостно крикнул Гриша. — Они назад отползают!

— Не выпускай их! — отозвался я. — Давите дальше!

Сменивший позицию Горелов прошил заросли несколькими длинными очередями. Послышался короткий крик боли.

Справа тоже заговорили автоматы. Дрозденко и Купцов обошли противника.

— Есть! Попал! — громко донёс Дрозденко.

— Не стой на месте! Правее бери! — рявкнул Купцов. — Там ещё один!

Горелов продолжал методично обрабатывать центр. На каждый вражеский выстрел его «МГ» почти мгновенно отвечал очередью. Немецкий пулемет так и не ожил.

В кустах впереди мелькнула каска. Немец приподнялся, вскинул «Маузер», целясь в сторону Горелова, но я успел выстрелить раньше. Пули ударили в дерево рядом с солдатом, кора брызнула ему