Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

Я молча прикрыл дверь и отошёл к стене.

Метёлкин посмотрел в блокнот и продолжил доклад:

— По тридцать четвёртому стрелковому полку за вчерашний день двадцать восемь человек убитых, сорок три раненых. В это количество входят группы «истребителей танков»: восемнадцать убитых и девятнадцать раненых. Из раненых восемь человек получили ожоги.

Майор Бардеев, услышав цифры, сжал пальцами край столешницы.

Недвигин перевёл на него взгляд.

— Как оцениваешь действия этих групп, Яков Иваныч?

— Хорошо оцениваю, Семён Иванович, — без колебаний отозвался Бардеев. — Задачу выполнили. Потери серьёзные, но я ожидал худшего. Немцы из пулемётов и пушек стреляли по любому шевелению.

Метёлкин перевернул лист блокнота.

— По двадцать восьмому стрелковому полку: сто двадцать четыре убитых, восемьдесят пять раненых.

В комнате стало тише.

Майор Бондаренко тяжело вздохнул.

— Много, — медленно проговорил Недвигин.

— Очень много, Семён Иванович, — согласился майор. — Пока до немецкой пехоты добрались, несколько раз под пулемётный огонь попадали. А люди и до боя едва ноги волокли.

— Тяжёлых всех отправили в госпиталь?

— Всех, кого успели найти. Но в полку ещё полно людей с лёгкими ранениями, которые сделали перевязку сами или с помощью товарищей.

Недвигин нахмурился.

— Всех нужно отправить в госпиталь, чтобы осмотреть раны и сменить повязки.

— Понял.

Метёлкин продолжил:

— Общие потери двух полков за вчерашний бой: сто пятьдесят два человека убиты, сто двадцать восемь ранены.

Я машинально сложил цифры ещё раз.

Двести восемьдесят человек.

Почти три сотни.

Вчера вечером, когда красноармейцы радовались победе, ее цена выглядела иначе. Утром она превратилась в несколько сухих цифр, но за каждой из них стоял человек.

Недвигин опустил глаза на карту.

— По сто пятнадцатому полку потерь нет, — уточнил Метёлкин. — Вчера в бою на южном направлении он не участвовал.

Майор Лобанов кивнул.

— Мои подразделения вчера держали свои позиции на западе и северо–западе. Там немцы активности не проявляли.

Генерал несколько секунд постоял, опираясь ладонями на стол.

— Хорошо. С нашими потерями закончили. Теперь давайте разберёмся, что вчера потеряли немцы. Ваня, докладывай.

Метёлкин перевернул лист блокнота.

— По вражеской пехоте окончательного итога ещё нет. На поле у южной окраины к утру обнаружили около пятисот трупов. Считать продолжают.

— Сколько сдалось в плен? — спросил Недвигин.

— Сто пятьдесят три человека, — ответил адъютант. — Это уже точная цифра. Но отделять солдат от унтеров и офицеров только начали. Ночью было не до сортировки.

Недвигин кивнул.

— Ладно. С этим позже разберёмся.

— По показаниям полковника Мантейфеля, — продолжил Мартыненко, — в наступлении участвовали два пехотных батальона, уже потрёпанных в предыдущих боях. В каждом оставалось примерно по три сотни человек. Может, немного больше.

— Значит, сходится, — заметил Мартыненко. — Если сто пятьдесят три сдались, остальные в основном на поле и остались.

Метёлкин перевёл взгляд на следующую строку.

— По танкам подсчёт закончен. Двадцать штук сгорело. Два захвачены относительно целыми.

Лобанов присвистнул.

— Двадцать две машины. Неплохо!

— Две роты, — подтвердил Бардеев.

— По бронетранспортёрам: шесть сожжено, два захвачено, — дополнил Метёлкин.

Бардеев чуть подался вперёд.

— Семён Иванович, касательно захваченной бронетехники у меня есть предложение.

Недвигин повернулся к нему.

— Слушаю, Яков Иваныч.

— К моему полку прибилось несколько десятков танкистов из разных частей. Есть механики–водители, башнёры, командиры машин. Пусть займутся трофеями.

— А они немецкую технику знают? — удивился Лобанов.

— Вряд ли, но танк от телеги отличат, — усмехнулся Бардеев. — Разберутся быстрее пехоты.

Недвигин задумался.

— Ладно. Пусть осмотрят танки и бронетранспортёры. Никуда эту технику пока не гонять. Сначала выяснить состояние, остаток горючего, количество боеприпасов. После этого доложишь.

— Сделаю, — кивнул Бардеев.

Метёлкин посмотрел на Селезнёва.

— По артиллерии, думаю, лучше доложить вам, товарищ полковник.

Начарт сразу оживился.

— Захватили восемь лёгких гаубиц. Полностью исправных. И их тягачи. К ним три грузовика с боеприпасами.

— Тогда забирай их себе! — усмехнулся Недвигин.

Селезнёв удовлетворённо кивнул.

— С удовольствием.

Метёлкин сделал отметку в блокноте.

— По стрелковому вооружению окончательный учёт тоже продолжается. Винтовок уже несколько сотен. Точное количество пока уточняют. Пулемётов шестьдесят два, автоматов двенадцать, миномётов четыре.

Лобанов поднял брови.

— Шестьдесят два пулемёта?

— Именно столько насчитали к утру, — подтвердил Метёлкин.

— Вот это уже серьёзно, — заметил Бардеев.

— Очень серьёзно, — согласился Недвигин. — Особенно при наших потерях оружия за последние дни.

Метёлкин добавил:

— Боеприпасов тоже много. Полного подсчёта пока нет.

— Всё трофейное оружие свезти на один склад и выдавать вместе с боеприпасами по заявкам от командиров батальонов, — велел Недвигин. — Чтобы не было стихийного растаскивания по подразделениям, кто сколько успел захапать. А то у одних будет густо, а у других пусто.

Бондаренко слегка поморщился.

— После вчерашнего боя половина моего полка с трофеями ходит.

— Вот и собери информацию, у кого что появилось, — отозвался генерал. — Отбирать без необходимости не надо. Но знать, чем вооружены люди, командир обязан.

Метёлкин заглянул в следующий лист.

— По автотранспорту точной цифры пока нет. Захвачено несколько десятков грузовиков. Машины продолжают пригонять с дороги, из леса возле батарей и с поля.

— Исправных много? — спросил Мартыненко.

— Большая часть заводится. Несколько повреждены. Полный список будет позже.

Недвигин снова нахмурился.

— Вот с машинами особенно внимательно. Сейчас грузовик для нас едва ли не ценнее винтовки. Ни одну машину без распоряжения штаба не отдавать.

— Есть, — отозвался Метёлкин.

Генерал обвёл присутствующих взглядом.

— Итак, товарищи… Вчера мы отбились. Более того, разгромили крупную немецкую группировку. Это хорошо. Но делать из этого вывод, что вокруг Пинска немцев больше нет, я никому не советую.

Улыбки исчезли.

— Сегодня нам прежде всего нужно привести части в порядок, — продолжил Недвигин. — Двадцать восьмой полк ночью только вошёл в город. Николай Петрович, твои люди сегодня получают передышку.

Бондаренко сразу хотел что–то сказать, но генерал поднял ладонь.

— Не спорь. Я видел их ночью. Они на ногах держатся из одного упрямства.

Майор молча кивнул.

— Сначала накормить всех нормально, — продолжил Недвигин. — Организовать помывку. Людей с лёгкими ранениями осмотреть, сменить повязки. Тех, кого нельзя оставлять в строю, отправить в госпиталь. Проверить оружие, пересчитать боеприпасы. Командирам рот и батальонов разобраться, кто у них вообще остался.

— Есть, Семён Иванович, — ответил Бондаренко.

— И дать людям отоспаться, — сказал генерал.

Бондаренко усмехнулся.

— Это самый приятный приказ за последние две недели.

— Пользуйся, пока дают.

Недвигин перевёл взгляд на Бардеева.

— Тридцать четвёртый полк остаётся на своём участке, Яков Иваныч. Оружие и боеприпасы пополнишь из трофеев через штаб. Легкораненых тоже проверь. После вчерашнего боя наверняка половина считает царапины недостойными врача.

— Уже знаю нескольких таких.

— Вот и займись.

Генерал повернулся к Лобанову.

— Сто пятнадцатый тоже остаётся на своих позициях. Никаких самодеятельных выдвижений. Проверить боеприпасы и связь. Если немцы снова полезут, мне нужна дивизия, которая понимает, где