КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

— И ты мне предлагаешь теперь ещё и за тебя бояться? Вот спасибо, Киря!

— Я архимаг! — он вскинулся — Архимаг-универсал! Я не мальчик для битья!

— Киря, посмотри на меня, — я повернулся к нему наскоро заживлённой стороной. — А я — архимаг некромантии. И сегодня я раза три чуть не сдох! Чудом выжил! Чудом!

— И с нашей помощью! — смотри-ка, повеселел.

— И с вашей помощью, — согласился я. — А ты в курсе, что наши четырнадцать тел в Карлук повезут? Четырнадцать! Только из этого боя! И ещё на мельнице лежат…

— Мельнице? — удивился Кирилл.

— Не о том думаешь! — рявкнул я. — Мне потом обходить дома, родственникам в глаза смотреть! А если с тобой что случится, меня вообще на каторгу упекут! Не посмотрят, что архимаг и некромант в придачу! Кирилл! В себя приди! Это раз. И второе. Как ты Гие будешь рассказывать: «Я вас домой отправляю, а сам остаюсь!» — а? Звучит шикарно, не находишь?

— А это не только моё решение! — ещё и усмехается ирод! — Мы когда раненых обрабатывали, уже всё поняли. Дураков-то среди нас нет!

— Только прекраснодушные балбесы…

— Эту реплику мы отбросим, как неконструктивную!

— Ну-ну. Тогда давайте, казак Соколов, разверните вашу мысль.

Тут наш великий князюшка аж поперхнулся слегка.

— Ну чего ты давишься? — дружелюбно осклабился я. — Кем я тебя ещё могу в казачий партизанский зачислить? Только рядовым казаком. Так что прошу, поясните, чего вы там удумали.

Киря прочистил горло.

— Хорошо. То что ты нас отправил на эту работу — понятно и приемлемо. — В голосе его прям преподавательский тон прорезался. — Так вот. Мы коротко переговорили. Маша сказала, что их миссия тут уже закончена. Не перебивай, ладно? Заметь — «Их»! А потом ткнула в меня и добавила: «Но не твоя!» Понял? Волк готов домой лететь. Зубами скрипит, но — согласен. Даже Даня согласился, а уж он-то огненный… Так что остаюсь я один. И прости, друг, это не обсуждается. Я всё равно останусь.

— А твоей охране что скажешь?

— А они уже всё знают. Правда? — Кирилл повёл рукой, и рядом с нами проявились пять затянутых в тактическую броню фигур. Три мужских и две, судя по характерным выпуклостям, женских.

— М-да! — крякнул я. — И что будем делать, господа?

— Вы — воевать. И судя по докладам, прекрасно воевать. А мы будем выполнять нашу работу — охранять Кирилла Ивановича. И впредь, прошу не раскрывать нашу маскировку, ваше высочество.

— Так. Судя по всему, без меня меня женили… — Я задумался. — Первое. В отряде есть несколько э-э-э, существ которые могут вас обнаружить. Чтобы не было эксцессов, лучше представиться им сразу. Это баронесса Енрикетта Марти, утопица Марфа Прохорова, призрак Николай Соболев и, конечно, Хотару. Она кицунэ, волшебная японская лиса. — Один из телохранов кивнул. — Второе. Потом встаньте на довольствие у Севастьян Севастьяныча. Какие бы вы крутые и невидимые не были, есть вам надо, и спать тоже. Вопросы?

Телохранители покачали головами и медленно растаяли.

Ещё одна морока на мои седины! Тут и так не знаешь, как мысли вслух не выдавать, так теперь ещё и за подбором слов придётся втройне следить.

Или нет.

Я хмыкнул. Прикинул — и впрямь, чем я таким Третье отделение удивить могу, чего они обо мне не знают? Да ничем! И согласился со Зверем.

Или нет.

Осталось только с младшими переговорить. Что-то сомнительно мне, что они готовы добровольно и с песней домой отправиться.

* * *

Перед огромной, теперь какой-то скомканной машиной стояла маленькая фигурка. Младший Дашков. Как-то неправильно он выглядел, и меня это страшно насторожило.

— Даня, ты чего? — негромко спросил я, подходя. Так-то Дашков со своим даром и нравом справлялся лучше всех, с детства вымуштрованный. Ещё бы, с такими родителями! Папаня евойный — сильнейший «огонь» в Российской империи, а мама — целительница дивной силы… И характер у неё…

Данька в них удался. Да и не было у него иного выбора, дар огненный не предполагает сего. Ты или выживешь и научишься жесточайшему самоконтролю — или не выживешь.

— Я не могу вернуться. Не могу! — Он обернулся ко мне. Ох ты ж! Слезы? У Данила? — Ты не представляешь, что он значит для нас! — Он ткнул в покалеченный «Феникс».

И как-то это Данькино горе — настоящее горе! — больно меня резануло:

— Ну погоди, Дань, я понимаю, что это фамильный раритет, память…

— Это не просто дирижабль… это не просто машина… — он порывисто вытер слёзы. — Ты в курсе… Хотя откуда! В общем, отца, да и меня тоже, зачали на нём. Именно на нём! — Он ткнул рукой в дирижабль. — А если мы дар потеряем, потому что… Он вот тут… умрёт…

— Слушай, а не чересчур ли это?..

Ох, как он вскинулся!

— Ты думаешь, я дурачок романтический⁈ Не надо тут! — по слогам отчеканил он мне. — «Теоретическое обоснование происхождения дара» — знаешь кто автор? — Я помотал головой. Толстенную зелёную книгу я помнил, и даже на пару раз прочитал, пытаясь найти корень своих прежних бед, а вот кто автор, убей не помню. — Евгений Взятов! Евгений Взятов! — повторил Даниил. — Ничего не напоминает? Например, Есению Дашкову?

— Мать твою!

— Именно, мать мою! И то, как и где был зачат ребёнок, занимает там вот такую, — он показал пальцами примерно сантиметр, да я и сам помнил, — главу! А теперь? Теперь? Как я буду смотреть им в глаза?

— Ваше сиятельство! — Фигурка Енрикетты возникла рядом с Дашковым так неожиданно, что я вздрогнул.

Да в рот мне ноги! Когда мы привыкнем-то?..

— Возьмите меня за руку. Сразу предупреждаю, будет немного больно, но терпимо. Смотрите…

Даниил хмуро принял протянутую ладошку баронессы.

А она протянула другую руку в сторону «Феникса», и я увидел, что несколько пробоин прямо на глазах затянулись! Затянулись, словно их и не было!

— Это долго и муторно, но вполне по силам нам с вами, дорогой князь, — проворковала Енрикетта.

Так-так-та-а-ак, интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд…

ПО ДУШАМ

Это что ещё за фам фаталь*?..

*Роковая