КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

— А чего вы хотели, Аркадий Ильич? Это ведь даже не обычный бой! Портал в Ад закрыли, мёртвого бога снесли — и всего четырнадцать наших! ВСЕГО! Да мне никто в Иркутске не поверит! Это спасибо, что с нами волшебная лиса была и четыре клирика, которые в целительстве не менее сильны, нежели в боевых заклятьях, да фон нормальный — не дали тяжёлым за край шагнуть. Однако ж, и увечных есть до двух десятков, которым раны закрыли, но восстановление в полевых условиях невозможное.

— Этих срочным порядком с Ивановым отправим.

— Дак они же специальные…

— Пусть только попробует мне не согласиться! — взъярился я. — Мехом внутрь выверну!

Тихо, тихо, спокойно! Только нам выплесков ярости не хватало! Кстати, вон там наши неупокоенные демоно-кадавры шарахаются, надо бы им последний приказ отдать.

И вправду. А то, смотрю, послушники Александра к ним примериваются, да не знают, как подступиться.

— Извините, Олег Викторович, я, если что, вон там. Поднятых пойду умерщвлю окончательно.

— Дело нужное, — кивнул Дмитриев. — Значит, увечных?..

— К центральному дирижаблю транспортируйте. Скажете, его высокопреподобие велел.

— Сделаем!

Я развернулся, а за спиной моей продолжался разговор:

— Тимофеич, слыхал? Его высокопреподобие велел тех раненых, которым в тыл надобно, на центральный дирижбандель волочь!

— Ага… А ихнее высокопреподобие — это кто ж?

— Ты что, окстися! — вплёлся в разговор третий голос. — Это ж Аркадий Ильич, значицца!

— Иди ты⁈

— Ну!

— Эвоно как… А благословение у ево попросить — даст?

— Тебе даст! Полны руки, как попрёшь, не унесёшь…

— А потом догонит, и добавит… — беззлобно заржали казаки.

Лишь бы впрямь за благословениями не пошли, ядрёна колупайка… С них станется…

...

Несмотря на потери, которые мне всё равно казались многими и тяжкими, поле Нойленгбаха кипело своей деловитой жизнью. Вон казаки, уже обряженные в цветастые защитные комбинезоны, собирают и пакуют в специальные мешки обломки оболочки Сета. Забавно, конечно, здоровенные дядьки смотрелись в ромашках и маках. И разговор их был не менее забавен.

— Так ежли б я ему ногу не отстрелил, много бы те маги навоевали, а? — ворчал знакомый голос дядь Сани Маркушкина.

— Ты это, Сань, не горячись, — утешал его дядь Володя. — Все твой царский выстрел видели, и никто у тебя эту заслугу не отымает. Но и маги тож…

— Да я понимаю всё! Но давит, понимаешь, обида. Я, значит, ему — хрясь! — а вся слава им!

— Тебе славы не хватает? Я прям щас пойду к есаулу и подробно всё обскажу!

— Володь, усохни со своими предложениями! Дай просто поныть смертельно уставшему человеку!

— Слышь ты, смертельно уставший человек! Бухту троса положь! Или пулемёт сыми! И каменюку поменьше хватай! Уставший он…

— Ох ты ж, ёлки… А про пулемёт-то я и позабыл…

— Кстати, уставший, ты видел, как этот малахольный италиец сало жрал?

— И чего? Я б тоже сейчас сальца с чёрным хлебушком рубанул…

— По чести тебе говорю, Саня, тебе за ним не угнаться!

— Да ты говори, да не заговаривайся!

— Я тебе говорю! Ты ж не видал, как раз с установкой поближе побежал. Слухай! Как ентот Сет припылил, изготавливаемся к бою, значицца, а тут лисичка того Александера припёрла к раненым. Дырища в ём была во всю тушку, представь? А он живой, лопочет ещё — дескать, как удачно, что лезвие повдоль вошло, а не впоперёк, не придётся ноги отращивать!

— Серьёзно?

— Вот те крест!

Я аж приостановился послушать. А дядь Вова дальше рассказывал:

— А Сет всё ближе, значицца. И давай ентот Александер страдать. Мол, тоже бы повоевать хотемши, и даже встать могёт, токмо ему пожрать надо чево-нить шибко сытного, а наилучше бы сладкого аль жирного.

— Пожрать? С дырой в кишках?

— Ну! Мы усомнились, конечно. Но иные италийцы сказали, что он — того, ренегратор.

— И чево это?

— Жрёт всякое, чего не попадя, и от того у ево любые раны зарастаются. А Александер увидал, что Сет уж рядом, и аж зашёлся! Дайте, говорит, чего-нибудь! Хоть от демонских обрубков мяса отпластайте…

— Фу-у…

— Видать, когда припечёт ево, что угодно он сожрать способный. Ну вот, даже тварь поганую. Ну тут уж наши сказали, что не по-христьянски будет его энтакой гадостью пичкать, и давай по подсумкам шуршать, у кого чего есть. А ентот болезный только и мечет — куды чево девается? Сало моё увидал — обрадовался! Ишшо бы! Вот такой кусок! — дядь Вова показал на пальцах квадрат пятнадцать на пятнадцать. — С три пальца толщиной! С чесночком, с прослоечкой мясной. Схватил, аж затрясси! И давай его кусать! Без хлеба! Будто, представь себе, я ему булочку какую предложил!

— Брешешь! Не могёт такого быть! Там же заворот кишок за милый мой случится!

— Саня, у кого хошь спроси! Там народу вокруг было человек двадцать. Сожрал кусок подчистую да как подскочит! И как помчался через поле, меч свой подбирать. Только пока бегал, тут уж наши ребятишки прибыли, и Александеру особой славы в бою не досталось.

— Охренеть…

— Вот и я о том же…

Да. Силен италиец. Понятно, что ему с его метаболизмом для заживления такой дырищи еды надо много. Но всё равно. Кусок сала без хлеба? Это сильно.

Дотащился я до демонических кадавров, велел всем умереть последней смертью. Прислушался к своим ощущениям — точно, всех упокоил. Не дело, если хоть какая-то из этих тварей останется. Как они себя без близкого контроля поведут? А ну как на людей начнут охотиться? Понятно, что сейчас в окрестностях пустынно, но ведь когда-то заново деревеньки людьми наполнятся, а демоны (даже дохлые) сильны и живучи, как бы странно по отношению к умертвиям это ни звучало.

— Синьор граф, — ко мне приблизились два серьёзных италийца, — если вы закончили, можем мы приступить к разделке?

— Конечно, прошу! — Я и отошел, и отвернулся, не особо желая рассматривать подробности извлечения костей. И тут ко мне подлетела Енрикетта.

У НАС ПРОБЛЕМЫ?

— Сеньор Аркадий, у нас две проблемы!

— Всего?

— Что «всего»? — удивилась она.

— Всего две? Дорогая баронесса, возможно, вам, с вашим опытом управления кланом арагонских некромантов это и привычно. Но я — простой медведь, и с