Кинопольский волк - Александр Накул

— Слушай, Копи. Помнишь, что делала женщина, пока её напарник меня допрашивал?

— По этажу лазила.

— Интересно, что она там искала?

— Узнать это будет непросто. Допросить её не может даже мой отец.

— Я думаю, тут можно и без допроса. Очень может быть, что она искала как раз то, на чём ты сидела. То есть микстуру. И очень обиделась, когда не нашла.

— Почему же она меня не согнала?

— Она ждала, что тебя сгонит отец. И заодно попросит сейф открыть. Она могла и не знать, что он в курсе этих дел. Не забывай — Мантейфель формально даже не милиция.

— Есть проблема, Лакс. Если бы они хотели осмотреть клинику Триколича по подложному ордеру, они осмотрели бы её не убивая владельца. Например, вломились бы, пока он был на конференции. Или просто куда-то отбыл. И руки чище, и можешь быть уверен, что не наткнёшься на настоящих оперативников.

— Значит, они искали что-то такое, что обычным порядком и легально унести не могли.

— Снова неведомый круг?

— Копи, кто делал микстуру?

— Твой дядя и делал. Может, с ассистентами, я не знаю.

— А как он её делал? На чём? На спиртовке стебельки высушивал и ваткой сок собирал? Ты сама видела, какая чистая вытяжка. Чтобы такое делать, нужна целая лаборатория.

— Или самогонный аппарат. Ты не забывай, это тебе не промышленная фармацевтика.

— Я думаю, там процедура сложнее. И даже для самогонного аппарата нужна плита, кастрюля и банки. Я у дяди ничего такого не видел. Там были закутки, конечно, но в этих закутках лежали в основном книги и всякий хлам. Если он делал микстуру регулярно, то аппарат стоял не в чулане, а в комнате, где чистота, как в операционной.

— Получается, у него была ещё и лаборатория. Но они её не нашли. Мы тоже не знаем, где она. Если найдём — можно будет попытаться запустить процесс и снова будем пить микстуру. Это хорошо. Но мы не знаем, где её искать. Это плохо.

— Я, кажется, знаю, где эта лаборатория.

Копи посмотрела на него весьма недоверчиво.

— Работал там?

— Нет. Догадаться просто. Помнишь, Бирюкевич говорил про памирские ландыши, которыми дядя пытался добиться, чтобы можно было скидываться в полнолунье? Два года назад дядя их добывает, исследует, а потом внезапно появляется микстура. Не говори, что это совпадение.

— Интересная мысль. И где можно нарвать этих ландышей?

— Я думаю, на бывшей даче моего деда, которая перешла к нему по наследству. Бирюкевич же рассказывал — что мой дядя её достроил и наверняка там бывал. Вполне можно поставить там теплицу, выращивать цветочки и сразу же, на месте, получать продукт. Всё просто.

— Мысль, конечно, интересная. И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю туда сходить. К тому же, там может быть партия неучтённой микстуры.

— Ты собираешься найти эту дачу?

— У дяди была машина — значит, к ней ведёт дорога. Это первое. Второе — я помню, в каком направлении он махал рукой. Не думаю, что в той стороне там много дач.

— Ты думаешь, он нас отпустит?

— Кто?

— Бирюкевич.

— Разумеется, не отпустит. Ты что, не заметила?

— Он выглядит человеком себе на уме.

— Копи, он боится, страшно боится, причём начал бояться задолго до того, как мы у него здесь оказались. Страх его до позвоночника проел, хотя он с ним и борется, как может. К тому же, я уверен, что сейчас он не может ни разрешать, ни запрещать. Потому что у него застолье с бердяевкой, а значит — голова в небе.

— Подожди, ты предлагаешь мне лезть на дачу, куда вполне могут нагрянуть какие-нибудь головорезы, только потому, что ты вроде как логически обосновал, будто там делали микстуру?

— Ага.

Копи смерила его взглядом.

— Ну, при всех недостатках — хоть сам признался. Ты честный.

— А с честынм человеком хоть в огонь идти не страшно. Только отцу сперва позвони. Похоже, он линию лаборатории Триколича тоже не обрабатывает. А ещё было бы полезно её опечатать.

— Лакс, насчёт опечатывания я согласна на все сто. Но на дачу я не полезу! И не уговаривай.

— Тогда я пойду один.

— Тебя убьют!

— Значит, Кинелю будет проще свести баланс. Уговаривать тебя я не буду.

— Это почему не будешь?

Вместо ответа Лакс повернулся к лесу и указал в сторону багрового солнца.

— Не понимаю, — признала Копи.

— Скоро закат и меня перекинет. Я предпочитаю листать бумаги руками, а не лапами.

— Завтра утром пойдёшь!

Вместо ответа Лакс стянул через голову свитер и расставил ноги, вспоминая, как перекидывался утром. Зажмурившись, он вдохнул, напряг загривок и уже начал прыжок, когда чьи-то руки схватили его за талию дёрнули назад на зёмлю. По телу пробежала короткая судорога, но ничего не случилось — обвисшие руки оставались человеческими.

Девушка прочно держала его, полуобняв за талию и прижавшись сзади, не оставляя никакого пространства для манёвра.

— Не скандаль, — произнесла она, — побежим вместе. Уговорил.