Кинопольский волк - Александр Накул
— Не власть, так догматы.
— Что за догматы?
— Они могут убивать волков потому что так требует вера. Например, считают, что мы — слуги Сатаны…
— А мы не слуги Сатаны?
Копи хихикнула.
— Может быть и слуги. Но я про это ничего не слышала. По-моему, наш хозяин попросту не существует. Ты что, в него веришь?
— Позавчера я и оборотней считал теорией или вымершим видом, — Лакс почесал себя за ухом, — так что теперь всё проверяю. Надо быть уверенным, кто есть, кого нет. Иначе заблудишься. К тому же, остаётся вопрос о месте оборотня в системе природы.
— Ты мне про церковь расскажи, а не про системы природы. Почему ты думаешь, что это не какие-нибудь охотники, которые так грехи отмаливают?
— Слишком точный удар. Если бы их интересовала волки, им не было бы разницы, кого убивать — тебя, меня, мою маму, Алчихину. А они ударили так, как будто хотели отрезать Коалиции голову.
— Может, они не знали ни про кого, кроме меня и Кинеля?
— Интересно, откуда они могли про вас узнать? И неужели их источник не знал про других?
— Ладно, пускай ты прав. Я пока не вижу в твоей версии ничего нового. Кто-то внутри коалиции расчищает себе место, возможно в союзе с Церковью Воссоединения. Ему мешали твой дядя, мой отец и сам Кинель. И что из этого? Как нам вычислить убийцу? В Коалиции полтора десятка вожаков, это может быть любой.
— Не любой. А только тот, кто как-то пересекается с Церковью. Потому что он заключил союз. Не бывает союза без общего интереса.
— А если Церковь просто нашла кого-то и начала шантажировать? Даже не из Коалиции, а рядового волка. И он потихоньку передаёт им списки.
— Не-а, Копи. Даже если бы они поймали за хвост одного волка, ему было бы проще навешать им лапши и сообщить в Коалицию. А резона выдавать кто в ней нет никакого. Если они фанатики, он не может не видеть, что разницы нет — умрёт он первым или последним.
— Он может быть в чём-то замешан, понимаешь?
— Да, я был на заседании только один раз и не знаю правил Коалиции. Но уверен, что твой отец его бы выслушал. И нашёл бы способ распутать. Тут что-то совсем другое.
— Надо же, какой специалист по волчьим нравам! Позавчера научился перекидываться и уже знает лучше меня, что в Коалиции может быть, а чего не может.
— Ничего я не знаю. А если бы знал, то не говорил бы тебе ни слова, а просто попросил телефон, набрал твоего отца и сказал, за какую ниточку дёргать. Но что говорить, я не знаю. Просто рассказываю. Зачем рассказываю? Чтобы ты находила ошибки и меня поправляла. Потому что если не проверять, можно не просто чушь придумать, но потом в эту чушь ещё и поверить. Так что стой на подхвате.
— Стою и хватаю. Только мне кажется, ничего ты особенного не придумаешь. Потому что ты не знаешь Коалиции и даже не представляешь, с какой стороны её могут грызть. Ты можешь о ней говорить, но это всё равно, что читать книгу на языке, который ты никогда не учил. Получается каша с редкими знакомыми славами.
— Ну, были и забытые языки. Например, язык майя. Но и его прочитали. У меня был одноклассник, он был на майя просто задвинут. И вот я и пытаюсь понять — кто же здесь Кукулькан?
Копи посмотрела на него так, что Волченя понял — он только что выглядел не лучше Шабалинкина. Надо было как-то исправляться, и при этом постараться не запутаться в мыслях.
— Ты пойми, я не пытаюсь найти, кто убил. Я пытаюсь начертить круг влияния Коалиции, круг влияния Церкви, а потом посмотреть, кто на пересечении. Потому что именно из этого пересечения всё и ползёт. Смотри, Копи, как получается. У Коалиции и у Церкви пересечений нет. Конечно, тут может быть недвижимость — я слышал, что у Кинеля строительная компания. Но если бы у них была свара из-за земли, они бы ограничились Кинелем. Если совсем сумасшедшие — попытались бы потопить твоего отца, причём сперва чем-то легальным, вроде взяток и браконьерства. Но убивать бы тебя они не стали. И тем более не стали бы убивать моего дядю. Он-то к недвижимости точно никак не относится.
— Так. Хорошо. Ты меня запутал. Теперь распутывай.
— Должно быть что-то ещё. Какое-то дело, в котором было бы навёрнуто достаточно узлов, чтобы их пришлось разрубать.
— Есть проблема — всех дел Коалиции не знает даже отец. Поэтому твой круг будет очень зыбким. Он может пересекаться с церковниками в самом неожиданном месте.
— Не всё так плохо, Копи. Например, мы знаем несколько людей и волков, которые попали в это пересечение.
— Это кто?
— Это ты, Кинель и мой дядя. Насчёт себя я не уверен. Непохоже, чтобы они ожидали увидеть двух волков. Из людей — те двое, которые пытались нас убить и другие двое, которые приходили обыскивать клинику. Не так мало.
Копи задумалась.
— Да, ты прав. Но как они связаны, нам не узнать.
— Расскажи мне про микстуру. Для чего она нужна и почему мне её не дают?
— Это всё эксперименты твоего дяди. Он пытался добиться, чтобы перекидывало безболезненно и ты не лопал перед этим мясо вагонами. Сначала он надеялся на хирургию и всем мерил локти. Испытывал свои методы на Лучевском — он очень плохо переносил пробуждение ликантропии. Не знаю, была ли операция удачной, но пациент вырос, как видишь, в человека опасного. А потом, года три назад, твой дядя презентовал эту микстуру. Если её пьёшь, то можно примерно полчаса сдерживать перекидывание — достаточно, чтобы добежать до дома, и ещё тебе нужно меньше мяса. Я думаю, мне не нужно тебе рассказывать, как сильно его хочется в полнолунье. А тут всё легче переносится и живот не нужно набивать.
— Гм… видимо, она на стыках действует. Облегчает сам процесс перекидывание, как машинное масло в двигателе. Поэтому энергии нужно меньше… Кстати, ты микстуру забрала, верно? А почему ты её забрала,
— Отец сказал, что если случиться что-то с Триколичем, то микстуру надо спасать. Потому что волки без неё уже не могут, а на людях её даже не испытывали.