Кинопольский волк - Александр Накул

А ещё был Кинель и его фракция, почти такая же сильная, как и буринская. Кинель был из местных, но мог перетянуть на свою сторону любого. По образованию статистик, из номенклатурщиков, причём свои полнолуния скрывал виртуозно. Многие сослуживцы думали, что это он так пьёт и потому его не боялись. А когда человек тебя не боится, его съесть — двух укусов достаточно. Поэтому нечего удивляться, что карьера у него была стремительной, и даже девяносто первый ударил по нему минимально. Уже тогда начал собирать свою империю, а Коалиция дала ему и сырьё, и партнёров. Так что бывший начотдела смог вести дела с размахом. Но, подобно дедушке Ленину, про теорию тоже не забывал.

Как и подобает хорошему оратору, Кинель долдонил одно и то же, но связно и с вариациями. Сперва делал вступление на тему из точной науки, от которой у него были диплом и многолетняя практика. А именно: среди волков, как и среди людей, немало законченных отморозков. Людская молва утверждает, что среди оборотней их намного больше, хотя практически любой оборотень скажет, что это не так. Зверски жестоких извергов среди оборотней даже меньше, чем среди людей, за счёт того, что ликантропов очень мало и большинство из них на виду, а тех, кто не способен сдерживать зверя, сравнительно легко изолировать — либо силами стай, либо Мантейфелем. Но нет никаких сомнений, что если объявить город пристанищем изгнанных отовсюду волков, то рано или поздно сюда придут и самые настоящие маньяки и, убедившись, что их не опознали, попросту вернутся к прежним привычкам. Не надо забывать, что волчье тело даёт извергу сразу несколько новых способов для убийства и трупы после этого выглядят достаточно ужасно, чтобы их показали по телевизору. К тому же, для многих людей все оборотни поголовно — кровожадные чудовища, а для ещё большего числа они ещё и вымышленные кровожадные чудовища. Поэтому надо ли говорить, что своей республики мы не получим всё равно? А вот танки, введённые в город, и цепи охотников во всех окрестных лесах мы получим сразу же после того, как какой-нибудь Серый Чикатило переедет сюда, выдав себя за мирного жителя. По закону больших чисел, рано или поздно маньяк просочиться, воспользовавшись или нашей доверчивостью, или нашей излишней бдительностью.

Запугивать он умел. Кинель был умный мужик, знал, что правда воспринимается лучше, когда она страшная.

Единственный выход он видел в закрытии Кинополя от всех непрошенных гостей. Хочешь в область — спроси разрешения. Здесь анклав, вокруг чужие страны и ни одна из них не рада непрошенным хищникам. Что же касается Кинополя в пределах городской черты, то тех, что есть, переписать, и новых не впускать ни под каким видом. Заморозить город, как он говорил. Списки по стаям ведут вожаки и передают председателю коалиции. Хочешь в стаю? Жди, пока кто-то умрёт, а потом объявят совещание, его вычеркнут, а тебя, если сочтут достойным, впишут. Сделал двух волчат? Список может быть временно расширен, но только единогласным голосованием.

Конечно, можешь просто приехать и жить, а в полнолунье бегать повыть на балкон. Но волков в городе хватает и у них достаточно чуткие уши. Не пройдёт и месяца, как ты уже не будешь жить в Кинополе… а если будешь драться, то и на Земле. То же самое, если кусаешь людей или слишком сильно светишь свой серый хвост.

Жестоко? Ну так оборотни — они жестокие создания. Почти как люди, несмотря на то, что звери.

Вот почему вышло так, что начиная с большой войны у нас почти не было новых стай. Всех, кто пытался приходить, очень быстро уводили туда, откуда уже не возвращаются. У вожаков есть списки стай, а у председателя есть сборка этих списков. Он сидит в центре и видит всех. Словно в башне Фуко — знаете такую? Башня без окон, разделённая прозрачными стенами на одинаковые сектора. Посередине — круглая комната и там сидит человек — Наблюдатель. Он видит всё, что происходит в любом сектора. Только вместо башни — Кинополь, вместо комнат — стаи, а посередине Кинель. Сперва старший, а потом уже младший. И всем всё ясно. Никакая бяка не спрячется.

— Подождите, — Лакс поднял руку, — по-моему, вы меня просто пугаете. Как раз в манере старого Кинеля. Я сюда приехал учиться и должен был жить у моего дяди…

— У Триколича-младшего, значит?

— Да, у Триколича-младшего. И он ничего не говорил мне ни про списки, ни про нормы, ни про что-то ещё.

— Ты поступать приехал? Значит, он, дал за тебя поручительство. Такое тоже бывает. Член совета может поручиться за волка вне списка и оставить его в гостях. Поручительство длится год, потом, если хорошо себя вёл, Совет Коалиции даёт новое. Но это не лазейка, даже не думай. Если бы ты что-то учудил, Коалиция оторвала бы и твою, и его голову. И ты сам никого привести бы не смог. Единственный шанс — жениться на девушке из какой-нибудь стаи.

— А если я женюсь на человеке?

— Кинополь придётся покинуть. Жена — это проблема твоя и только твоя.

— Ладно, понятно. Я правильно догадался, что победил вариант Кинеля-старшего?

— Да, но не так, как ты, наверное, думаешь.

Никто не сомневался, что твоего деда переизберут, но решение волчьей проблемы откладывали на потом. А вот сам Триколич был не очень рад. Всю жизнь в тени, а теперь надо решать и командовать. И если что-то идёт не так, уже не решишь проблему старым способом — на четыре лапы и через границу. Как ни странно, после смерти жены он стал справляться даже лучше. Его дочь — твоя мама, видимо — жила отдельно, сын ушёл с головой в свою клинику и можно было ни от кого не зависеть. Старик это очень ценил.

Он даже в Волчий Дом почти не заглядывал. В последний год жил на своей даче, вон там, — Бирюкевич указал на лес, — Ему предлагали под заповедником, но он попросил здесь. Я думаю, это был дом его мечты. А что поделать — мечты у людей как правило странные.

Должна была быть презентабельная, почти генеральская дача отставного разведчика. Два этажа, стеклопакеты на окнах, в горшочках какая-нибудь зелень. Но привычка взяла своё — он заселился в неё раньше, чем было достроено, и попросил так и оставить. Левое крыло, с туалетом, душем и кабинетом уже было готово, а в правом так и стояли голые несущие стены, лежали кирпичи, торчали балки и чернела яма подвала. У меня немного похоже, но это просто лень и руки не доходят. А у него был такой принцип. Рядом с обычной жизнью — её тень, похожая на лабиринт. И через этот лабиринт можно в случае чего убежать в лес, где уже никто не найдёт и не поймает.

***

Заиграла невероятно знакомая французская мелодия, названия которой Волченя не знал. Копи выбралась из-за стола и скрылась в доме. Снова послышался грохот и короткая перебранка.

Бирюкевич продолжал рассказ.

— Хоть и недостроенный, дом был для него настоящим убежищем. Такая нора с телефоном,