Кинопольский волк - Александр Накул

XII. Бурые против Ельника

Всё началось вскоре после приезда Мардагаляна. Гамидовцы появились много позже — когда в Азербайджане уже был Алиев и их серой братии хорошенько хвосты подпалили. Им отказали. А потом стали думать, можно ли это записать. Чтобы не упрашивать, а сразу показать на бумаге и — поворачивай оглобли!

Но оказалось, что это только кусок очень большого и сложного вопроса. А именно — что делать с прибывающими волками? Ведь их становилось всё больше и больше. Тамбов-8 трещал по швам, он был на гране ликвидации, Филиал просил присылать только азиатов, а волки появлялись словно из воздуха. Петербургские, белорусские, бывшие кавказские переселенцы, бежавшие от очередной заварухи, степные из Средней Азии… Кого-то переправляли в Аргентину — про наши рейсы даже «Эль Лобизон» написал, у меня статья хранится, — кого-то по старым каналам скидывали куда-то во Францию, но большинство пыталось осесть в городе. И оказалось, что волки не знают, что делать с волками.

Триколич и я стояли на том, чтобы несмотря ни на что гнуть советскую линию. Волков принимать и рассматривать. Если неадекватный — отправлять куда подальше. А если не кусается — можно оставлять, но чтобы не скапливались, селить за сто первый километр. Раскидывать по деревням, кордонам и пригородным заповедникам лесниками, егерями и ветеринарами. Чтобы размазать негородские стаи и каждый был сам по себе и при этом на виду, если что-то случится. Конечно, оборотничество от всех не спрячешь, и в некоторых деревнях будут знать, хотя вслух и не скажут. Ну и что? Разве не состоит поднаготная почти всей человеческой истории из вещей, про которые знают все, но вслух никто не говорит?

Кстати, сейчас в таком виде живу я, Поленский и до кучи народу ещё. То есть получилось так, что проект хоть и забыт, но идёт своим ходом. А это, как по мне, самый лучший довод в его пользу. Сама жизнь течёт нашим руслом!

Вторым был проект Бурина, отчаянно смелый, в подлинно татарском духе. Его автора мне жалко. Кровь с зубов, конечно, уже не отмоешь, и правду в крематорий не передашь, но в своё время наш Евгений Грифович был экземпляром, годившимся в музейные экспонаты. Татарин из стаи, которая спокон веков обитала возле Казани — там есть громадный лес, весь изрезанный просеками, который начинается сразу к северу от города. Служил, служил и дослужился до старшего инструктора в Волковыйске-16. Там он готовил едва ли не всё новое поколение, включая уже знакомого тебе Апраксина. Выученный советской империей, он даже свою фамилию производил от бури, которая мглою небо кроет. Как будто так сложно открыть словарь и узнать, что по-татарски «бури» — это волк и есть.

Бурин считал, что оборотни — это такой народ, объединённый единой традицией. Даже у Геродота раскопал про каких-то невров, который жил где-то за скифами. Якобы, то ли они все, то ли их жрецы умели перекидываться. А потом их завоевали с юга даки, которые называли себя «волками», а с севера балты, откуда пошли литвины Западной Белоруссии и лично князь полоцкий Всеслав Чародей. Потом он ещё что-то рассказывал, приплетая Мирчу Элиаде и тот факт, что «где литвин — там колдун», но я уже не запоминал. И так уже ясно было — совсем у человека на почве власти крыша поехала. Обычный волки в этом смысле здоровее. С ума они сходят только весной или после бескормицы.

А Бурин хотел сделать из Кинополя национальную республику оборотней. Есть же Татарстан, есть Чувашия, есть даже Еврейская автономная область, где евреев, правда, почти нет. Вот и будет Кинополь автономной республика невров (спасибо, что не колдунов).

Как по мне, болезнь — критерий для народа довольно бессмысленный. Если следовать его логике, то люди с сенной лихорадкой — это тем более народ и им следует вместе переселиться куда-то, где не цветут опасные для них травы.

Конечно, ты можешь сказать, что ликантропия не очень-то и болезнь и приносит много преимуществ — если отбросить необходимость много жрать, принудительно перекидываться и риск попасть под пули браконьера. Но даже если болезнь приносит пользу, позволяя откосить от армии, например — она остаётся болезнью и продолжает тебя мучить, даже когда ты покинешь призывной возраст. Ещё мой отец помнил времена, когда ожирение за болезнь не считалось. А Маймонид писал, что самыми перспективными женихами среди ортодоксальных иудеев Белоруссии и Галитчины в своё время считались близоруские юноши, измученные талмудическими штудиями в местной ешиве. Один наш великий географ связывал свою поразительную работоспособность последних лет жизни с развитием базедовой болезни и белокровия. Нэш, нобелевский лауреат, жаловался, что когда шизофрения его отпускает, он уже не может так глубоко думать о математике. Так что болезнь — это болезнь, даже если полезная.

А вот Бурин был здоров. И все глупости делал в здравом уме и твёрдой памяти.

У Бурина было много союзников, особенно среди приезжих. У многих ещё болели раны, оставшиеся после «пробуждения национальных самосознаний» и идея сделать пусть федеральную, но свою республику, не могла их не радовать. Ведь у республик бывают танки, самолёты, лобби в Госдуме, возможность ввести войска туда, где своих родственников выгоняли из домов и пытались травить собаками. Другое дело, что каждый из них предлагал свои улучшения. Одни требовали расширенной автономии, вроде как у стран Британского Содружества, чтобы в случае чего можно было пытаться присоединиться к какой-нибудь Финляндии. Другие требовали принимать в ликантропы не всех, кто умеет перекинуться, а только с чистыми линиями в наследственности, чтобы не плодить случайных людей. А Мардагалян, к примеру, требовал одного — не пускать разных подозрительных волков и особенно стаю Гамидова. Единстенное, о чём они не задумывались — что делать с остальными жителями Кинополя? Ведь тут живут не только оборотни, но ещё и люди.

Да, Бурин не видел особой проблемы даже в том вопиющем факте, что оборотней в новой республике будет около трёхста на на три с половиной миллиона жителей — говорил, что в конце концов, мордвинов в Саранске тоже не особенно много. Достаточно, чтобы ликантропов признали на федеральном уровне. А там уже можно будет дёргать рычаги. Государственного ума человек!

Позже он дошёл до того, что с Гамидовым и даже ваххабитами разными переговоры начал. Дескать, они такие же волки, только не такие же люди. Бешеные немножко, но он их надеялся вылечить. Да вот только они сами его вылечить могли, так, что костей не соберёшь. Он даже тренировать их согласился, хотел хоть так приобщить к цивилизации.

Но как ты догадываешься, цивилизация интересует радикального ислпмиста или националиста только на предмет дырок и слабых мест. Ему от химии достаточно фугаса, а от архитектуры — места, где его можно заложить.

Бурин сам потом