Лекарь Фамильяров. Том 17 - Александр Лиманский

* * *

Без четверти восемь Смолина вышла на крыльцо клиники и нашла там Саню.

Саня сидел на ступеньке, рядом с ним сидел Кувалда, а между ними лежала связка оцинкованных профилей, перетянутая скотчем. Сверху на профилях стоял чемоданчик с перфоратором, новый, ещё с магазинной биркой на ручке. Минивэн был припаркован у самого крыльца, с открытой боковой дверью, и из него торчал второй конец связки.

— Екатерин Андревна! — Саня вскочил. — Доброе утро! Я вас жду. Вы не думайте, я не с ночи, я в семь приехал. Ну, в полседьмого.

— Что это, Александр?

— Перегородки, — Саня обеими руками показал на профили. — Ну, то есть пока профиль. Сетку кореш к обеду подвезёт, рабицу, я с ним договорился, по себестоимости. А профиль я сам взял, на свои, вот чек, — он вынул из кармана блокнот с загнутыми уголками, раскрыл его и показал ей чек, приколотый к странице скрепкой. — Мих приедет, а у нас на втором этаже уже всё стоит, по вашему списку, сетчатые. Вы ж сами писали.

Смолина посмотрела на чек, потом на страницу под ним. Страница была та самая, вчерашняя: «Для Михи», столбик идей, против каждой слово «потом» и ниже, подчёркнутое дважды, «потом = можно». Сегодня к столбику добавилась новая строчка: «перегородки — делаю».

— Александр, — вздохнула она. — «Потом» значит «потом».

— Ну так вот оно и потом, — удивился Саня. — Вчера же было «потом». А сегодня уже сегодня.

Смолина подумала, что спорить с этим можно долго и без толку. Логика у Сани была своя, но замкнутая, и вход в неё она за вчерашний день так и не нашла.

— Сверлить нельзя, — отрезала она. — Второй этаж подарен Михаилу Алексеевичу, ремонт делает Давид Маркович. Пока Давид Маркович не согласует, кто, где и что сверлит, никто ничего не сверлит. Там старики на карантине, Ветшев их кормит по часам, а вы им над ухом перфоратором.

— Понял, — Саня закивал. — Не сверлю. Я только померить. Мерить же можно? Рулеткой. Она не шумит.

— Мерить можно, — уронила Смолина.

Саня подхватил чемоданчик и связку и потащил всё это к двери на второй этаж. Кувалда пошёл за ним, потом вернулся, обнюхал туфлю Смолиной и снова пошёл за Саней.

День шёл своим чередом. К обеду Смолина знала о Сане больше, чем хотела.

Табличка про минивэн, которую вчера она отодвинула на край стола, лежала теперь на стойке в приёмной, придавленная степлером. Все графы в ней были заполнены Саниным круглым почерком на неделю вперёд. В графе «кто» стояло «Саня + Кувалда» семь раз подряд, в графе «куда», «по делу», а в графе «километраж» везде было написано «сколько надо». Ксюша, увидев, как Смолина её читает, сделала вид, что ищет в компьютере карту.

— Ксения, это вы положили?

— Он сам, — быстро сказала Ксюша. — Он сказал, вы разрешили. Он сказал, вы сказали «потом», а он посмотрел в блокнот, и там написано, что можно. Я ему говорила, Екатерина Андреевна, я говорила, что степлером нельзя, он стойку поцарапает, а он сказал, что степлер тяжёлый и никуда не улетит, и ушёл наверх. Я не трогала, честное слово, я думала, вы сами посмотрите и уберёте.

Любовь Степановна, проходя мимо с ведром, заглянула в табличку через плечо Смолиной.

— Шо он там, уже и машину себе расписал? — спросила она. — Та пусть катается, Екатерина Андреевна, лишь бы стенки не долбил. У меня наверху только вчера пол помыли.

— Долбить не будет, — не поднимая глаз от таблички, уронила Смолина. — Я ему список напишу.

— Та он ваш список на стенку и приколотит, — Любовь Степановна поудобнее перехватила ведро и пошла дальше.

К двум часам Смолина сама поднялась на второй этаж.

У окна в большой комнате, в закрытом чемоданчике стоял перфоратор. Профили лежали вдоль стены, на полу мелом были расчерчены прямоугольники, от стены до стены, с цифрами в сантиметрах. Сани не было. Ветшев сидел на табуретке у клеток стариков и разводил в кружке кипятком какой-то порошок. На подоконнике у него стояло пять кружек, ни одной чистой. Электрического чайника в комнате не было. Кипяток он носил снизу в старом эмалированном чайнике, из кулера в коридоре. Этот чайник стоял тут же, у его ног, с отбитой эмалью на носике.

— Илья, перфоратор кто включал?

— Никто, — не поднимая головы, сказал Ветшев. — Мерил и ушёл.

— Давно?

— С полчаса. Сказал, сетку ждёт.

Он долил в кружку кипятка, размешал ложкой и протянул кружку через прутья старому лису, который понюхал её и стал пить. Смолина постояла ещё немного. Разметка на полу была ровная, по линейке, и цифры стояли аккуратные, крупные. Делать Саня, судя по всему, умел.

— Илья, ночью здесь было тихо?

— Старики спали, — Ветшев взял следующую кружку. — Я тоже.

Ответ был ровный, ничего в нём не было, и Смолина поймала себя на том, что ей это не нравится. Ветшев отвечал ей так всегда, коротко, но вчера он ещё смотрел, когда отвечал.

Внизу, в стационаре, было тише обычного. Звери сидели по местам, никто не возился. Нюша, увидев в дверях Смолину, целиком спряталась за поилку, хотя поилка была меньше Нюши в разы. Феликс на своём насесте поднял голову и наклонил её набок.

— Екатерина Андреевна, — проскрипел он, — доброе утро. Рад видеть вас в добром здравии. Как вам спалось?

— Уже два часа дня, — поправила Смолина.

— Тогда добрый день, — согласился Феликс. — Это поправимо.

За всё время, сколько Смолина работала в клинике, Феликс ни разу не спросил её, как ей спалось. Разговаривал он с ней редко, а по имени вовсе не называл, и Смолина подозревала, что за глаза у неё есть прозвище.

Смолина записала в лист, что звери в стационаре спокойны, аппетит в норме, и посмотрела на Нюшу ещё раз. Свинка смотрела на неё из-за поилки одним глазом и не моргала.

В четыре в ординаторскую заглянул Денисов. Он держал в руках две кружки кофе, одну поставил перед ней и сел напротив, на край стула.

— Я подумал, — начал он и глядя на ее лист, замолчал. — Вы четвёртый список пишете?

— Пятый, — уронила Смолина. — Четвёртый для Давида Марковича, это для Александра. Что можно, что нельзя, когда.

— Он же не прочитает.

— Прочитает. Я отдам ему лично и попрошу расписаться.

Денисов улыбнулся и тут же, глядя в кружку, перестал.

— Екатерина Андреевна, я вечером мог бы остаться, — не поднимая глаз, пробормотал он. — С журналом. Вчера ведь хорошо вышло, мы за сорок минут всё сверили. А сегодня Саня, и второй этаж, и вы с