Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

— Товарищ генерал–майор, может, утром? — попытался он сопротивляться. — Я же на ногах стою. Температуры вроде нет. Сейчас всем отдыхать надо, а в госпитале наверняка раненых полно. Чего я туда со своей рукой полезу?

— Со своей рукой и полезешь, — отрезал Недвигин. — Не надо за врачей решать, кого им перевязывать. Ты сейчас бледный, как стена, руку всё время к себе прижимаешь и думаешь, что никто этого не замечает. Я замечаю. Сошников замечает. Наверняка и твои товарищи тоже. Значит, сначала госпиталь, свежая перевязка и осмотр, а уже затем отдых.

— Зима, не спорь, — поддержал я генерала. — Сам вижу, что рука у тебя разболелась. Пока мы с немцами носились, ты про неё не думал, а сейчас отпустило — вот и полезло всё наружу. До утра терпеть никакого смысла нет.

— Вот ведь нашёлся второй доктор, — мрачно буркнул Зимин. — Может, ещё Гришку с Петькой позовём, консилиум соберём?

— Позови, — разрешил Недвигин с едва заметной усмешкой. — Только решение консилиума уже принято. Госпиталь. Сейчас. И это не рекомендация, а приказ!

Слава тяжело вздохнул и опустил голову. Спорить дальше он явно не собирался, хотя всем видом показывал, насколько несправедливым считает происходящее.

— Понял, товарищ генерал, — покорно отозвался он. — Съезжу на перевязку.

— Не «съезжу», а тебя отвезут, — решительно сказал Недвигин и повернулся ко мне. — Сошников, организуй! Сначала доставите Зимина в госпиталь, убедитесь, что его приняли, а дальше всей группе отдыхать.

— Есть, товарищ генерал, — подтвердил я.

— И это всех вас касается, — добавил Недвигин, обведя взглядом Гаврилюка и Климчука. — Сегодня вы уже достаточно набегались. До утра никаких разведок, поездок в лес и прочей самодеятельности. Поесть и спать. Утром понадобитесь — вызову.

— Товарищ генерал, мы ещё вполне можем работать, — по привычке возразил я, хотя в глубине души приказ об отдыхе воспринял с огромным облегчением. — Если что–то срочное понадобится…

— Нет, Сошников, — перебил Недвигин, внимательно оглядев меня с ног до головы. — Ты себя со стороны видел?

— Не имел удовольствия, товарищ генерал.

— Вот и хорошо, — усмехнулся он. — А я вижу. Гимнастёрка в грязи, лицо серое, глаза красные. Климчук с Гаврилюком выглядят не лучше. Зимин вообще сейчас стоит только из упрямства. Поэтому спор закончен. Мне завтра нужны разведчики, способные соображать, а не четыре сонных привидения.

— Понял, товарищ генерал, — сдался я. — Поесть и спать.

— Именно. И ещё раз напоминаю: утром вопрос со штабом решим заново. Ночью туда никто не полезет. Если немцы ушли, несколько часов уже ничего принципиально не изменят. Если не ушли, на рассвете нам будет только проще их найти.

— Есть.

Недвигин кивнул и направился к зданию комендатуры. Усачёв последовал за ним, а Метёлкин задержался на несколько секунд, посмотрел на нашу компанию и едва заметно улыбнулся. Я ожидал от него какой–нибудь колкости, но лейтенант удержался и вскоре тоже скрылся за дверью.

Мы остались возле «Круппа». Климчук первым подошёл ближе.

— Ну что, Зима, попался? — сочувственно поинтересовался он. — А мы тебе ещё днём говорили, что перевязаться надо. Теперь уже не отвертишься, сам генерал приказал.

— И ты туда же, — недовольно поморщился Зимин. — Что за день такой? Все вокруг моей рукой заинтересовались. Она моя, между прочим.

— Пока твоя, — хмыкнул Гаврилюк. — Недвигин правильно объяснил: будешь с грязной повязкой ходить, может стать уже не твоя.

— Очень смешно, — огрызнулся Слава. — Особенно от человека, который сам на днях пулю в башку получил.

— Она отскочила, — спокойно возразил Гаврилюк.

Климчук засмеялся незамысловатой шутке, Зимин тоже улыбнулся.

Я посмотрел на товарищей и впервые за весь день позволил себе расслабиться. Не требовалось срочно заводить двигатель, искать дорогу, высматривать противника или придумывать, как выбраться из очередной неприятности. Немецкие пленные находились за стенами комендатуры, «Функваген» перешёл в распоряжение командования, бой за Пинск закончился, а попытку найти командный пункт генерал совершенно разумно перенёс на утро. Оставалась только одна действительно срочная задача — доставить Славу к медикам, пока его упрямство не превратило обычное ранение в серьёзную проблему.

Вечер вступал в свои права. Солнце начало уходить за горизонт, тени заполнили почти всю улицу, лишь верхушки домов ещё удерживали последние солнечные лучи. Воздух после дневной жары понемногу остывал, но запах дыма и гари по–прежнему несло со стороны улиц, где стояли сгоревшие немецкие танки. Пинск выглядел усталым не меньше людей. Город пережил тяжёлый день, выстоял и теперь тоже получил несколько часов передышки.

— Всё, парни, — распорядился я, направляясь к «Круппу». — Гриша за руль. Славу в кабину, чтобы руку лишний раз не трясти. Петя, полезем в кузов. Сначала госпиталь, дальше выполняем приказ генерала — еда и сон.