Лекарь Фамильяров. Том 17 - Александр Лиманский
Смолина посмотрела на него поверх листа.
— Александр, вы сегодня работать будете?
— Так я работаю, — удивился Саня. — Я ж для клиники.
— Вы для клиники третий час ходите за мной по коридору. У Ксюши в приёмной двое ждут на прививку, и некому держать кота.
— Щас, — Саня развернулся к приёмной. — Щас подержу. А доску-то можно?
— Потом, — сказала Смолина.
Саня кивнул, отошёл к окну и достал из кармана маленький блокнот, с загнутыми уголками. Он что-то записал, подумал и подчеркнул. Смолина видела страницу наискосок, со своего места. Под заголовком «Для Михи» уже стояли все сегодняшние идеи, и против каждой было записано одно и то же слово: «потом».
Ниже, отдельно, подчёркнутое дважды, было написано: «потом = можно».
Саня закрыл блокнот, сунул его в карман и пошёл держать кота. Кувалда пошёл за ним.
* * *
После ужина мы вышли на крыльцо. Жанна дала нам два ватника и плед. Мы сели на верхнюю ступеньку, спиной к двери, лицом к озеру. Озеро к вечеру потемнело, и я видел на нём светлую лунную полосу от дальнего мыса.
Шторм пришёл сам и, обнюхав ватник Олеси, свернулся у неё на коленях. За весь вечер он ни разу не искрил. Пуховик лёг у двери, на пороге, на коротком поводке, который я привязал к перилам.
— Ну, — сказала Олеся. — Рассказывай. Про второй этаж.
— Это долго.
— Миш, у нас четыре дня. Рассказывай.
Я рассказал. Гольдман приехал с Ласточкой на справку, а наутро положил передо мной на стол дарственную и между делом сообщил, что над нами пустовал второй этаж, а у него, скажем так, освободился вечер. Я два раза перечитал в ней адрес и свою фамилию в графе «одаряемый». Потом приехал клининг и мыл до одиннадцати, а когда уехал, Феликс занял подоконник и объявил там пост.
— Подожди, — Олеся повернулась ко мне. — Он тебе подарил этаж?
— Подарил.
— Целый этаж. Над клиникой.
— Комнаты, коридор и батареи, — сказал я. — Батареи, кстати, горячие. Я проверял.
Олеся засмеялась. Она смеялась долго, уткнувшись лбом мне в плечо, и Шторм у неё на коленях недовольно поднял голову.
— Он сумасшедший, — сказала она, отсмеявшись. — Давид Маркович. Он же сумасшедший, Миш. Кто дарит этаж за справку?
— Он сказал, что это не за справку. Он сказал, что над нами второй этаж пустовал, хозяина никто не помнил, а он решил одно маленькое дело, которое давно собирался решить.
— Маленькое дело, — Олеся вытерла глаза. — Боже. И ремонт тоже он?
— Ремонт тоже он. Смолина ему уже три списка написала.
— И ты подписал?
— Вчера вечером. Ручкой Любови Степановны, с помпоном.
Олеся перестала смеяться. Она смотрела на меня сбоку, и я видел, как у неё меняется лицо.
— Вчера вечером, — повторила она. — Ты вчера вечером пришёл домой и сказал мне «потом расскажу, это долго».
— Олесь…
— И Смолина знала. И Гольдман, понятно. И Феликс, — она загибала пальцы. — И Любовь Степановна, потому что ручка её. И клининг, Миш. Клининг знал раньше меня.
— Клининг не знал про дарственную.
— Клининг мыл этаж, который тебе подарили, — сказала Олеся. — Вот и вся разница.
Я помолчал. Возразить было нечего, и я это понимал. Я месяц приходил домой и рассказывал ей про чужие Ядра и хоря в туалете, а про то, что у меня теперь есть этаж, не нашёл времени сказать.
— Я не хотел, — сказал я, — чтобы ты спросила, откуда у Гольдмана мои паспортные данные.
— А откуда у Гольдмана твои паспортные данные?
— Не знаю. Он сказал, что они нашлись.
Олеся помолчала, глядя на озеро.
— Ты мог бы так и сказать, — вздохнула она. — Это я бы поняла. Я бы даже, может быть, не спросила про паспорт. А «потом расскажу» я не люблю, Миш. Ты знаешь.
— Знаю.
— Тогда больше так не делай.
— Не буду.
Она положила голову мне на плечо, уже по-другому. Шторм у неё на коленях снова закрыл глаза.
— Целый этаж, — через минуту сказала Олеся. — А нам с тобой кухня шесть метров.
— Там будут жить старики из отлова.
— Я знаю, — сказала она. — Я просто считаю.
Без пяти девять я встал и пошёл звонить Смолиной. Сигнала на крыльце не было, в доме тоже. Я обошёл крыльцо и угол дома, пока не поймал одну полоску у самой калитки, держа телефон над головой. Там я и набрал.
Смолина взяла трубку после второго гудка.
— Михаил Алексеевич.
— Добрый вечер, Екатерина Андреевна. Как вы там?
— Всё в порядке, — сказала Смолина.
Голос у неё был ровный, как всегда, но она сказала это слишком быстро. Смолина отвечает на вопросы с паузой, даже на самые простые. Я ни разу не слышал, чтобы она ответила, не подумав.
— Шнурок?
— Держит вторую ступень.
— Второй этаж?
— Ветшев кормит по листу. Все ровно.
— А… — начал я.
— Михаил Алексеевич, — сказала Смолина, — у вас отпуск. Звонок принят. Завтра в это же время.
— Екатерина Андреевна, у вас точно всё…
В трубке щёлкнуло, связь пропала. Я посмотрел на экран. Полоска исчезла, и сколько я ни поднимал телефон, она не возвращалась.
Я вернулся на крыльцо. Олеся снизу смотрела на меня.
— Что?
— Говорит, всё в порядке.
— А на самом деле?
— Не знаю, — сказал я. — Говорит слишком быстро.
Пуховик за весь вечер так и не ушёл с порога. Он лежал головой к перилам, мордой к лесу, и когда Олеся позвала его в дом, только дёрнул ухом и остался лежать.
* * *
Смена кончилась в восемь. Ксюша ушла в половине девятого, вбив в таблицу все двенадцать записей из тетрадки и ещё одну, которую Любовь Степановна, уходя, продиктовала ей с порога. Любовь Степановна ушла сразу после этого, оставив на стойке завёрнутую в фольгу ватрушку для Петровича. Саня увёл Кувалду в минивэн и, судя по звуку, крутил там радио.
Денисов не ушёл.
Он вошёл в ординаторскую с двумя кружками кофе, когда Смолина садилась за журнал, и одну поставил перед ней.
— Я подумал, вы… — начал он и сбился. — Ну, первый день. Старшей. Я подумал, может, помочь. С журналом.
— Спасибо, Кирилл, — сказала Смолина и подвинула к себе кружку. — Я справлюсь.
— Да, конечно, — согласился Денисов и сел напротив.
Они за сорок минут разобрали журнал. Денисов нашёл два расхождения в дозах у стариков, оба на одну десятую и в пользу зверей, а пальцем показал их Смолиной, не дотрагиваясь до страницы. Смолина оба исправила.
Следом они сверили карантинный лист и лист кормёжки, который Ветшев прислал вниз с Саней, исписанный его мелким почерком до самого края.
Когда