Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Чувств моих старик щадить не собирался и выражений не выбирал, но присутствия духа я не потерял, задумался на миг, потом уточнил:

— И какие варианты?

Профессор посмотрел на песочные часы с опустевшей верхней колбой, вздохнул и всё же речь о доплате заводить не стал.

— Либо договаривайся с мастером проклятий в ранге асессора, а лучше даже архимага, либо ищи тайнознатца, имеющего сродство с твоим апогеем, который согласится принять его в себя. В первом случае едва ли тебе помогут деньги, о втором и говорить нечего.

— Почему?

— Почему не помогут или почему не стоит говорить? — ухмыльнулся вредный старикан и покачал головой. — Малыш! У тебя в проклятии намешаны пурпур, фиолет и чернота! Я не слышал ни об одном асессоре, работающем сразу с тремя этими аспектами. И совершенно точно ты не найдёшь никого с достаточным сродством, поскольку проклятие сплавилось из двух других.

Я кивнул, принимая услышанное к сведению, и задумался, обладают ли должным сродством мои партнёры из рода Пурпурного змея и не расторгнут ли они нашу сделку, когда разберутся, с чем именно придётся иметь дело. Оставался ещё вариант, что меня попытаются выпотрошить, но думать о таком не хотелось.

— Или можешь выжечь проклятие. Услуги алхимика или церковного целителя обойдутся несказанно дешевле, но…

Я попросительнее посмотрел на старика, тот развёл руками.

— Но в этом случае будет выжжен весь ещё непроявившийся на текущий момент атрибут. Не интересует? Почему-то я так и думал. Посему вижу лишь вариант с контролируемым прохождением преломления. Пять-десять тысяч, и ты аспирант. Подумай об этом, шебутной. Подумай!

17–38

Когда уже пошли на выход, мне вдруг вспомнился хищный магический цветок, так и передёрнуло всего.

— Подскажите, профессор… — неуверенно произнёс я. — Форма моего атрибута, которую я увидел…

— Не увидел, а вообразил! — перебил меня дед и постучал себя пальцем по виску. — Любой аркан — это не только набор приказов, но и воображение тайнознатца. Ученикам вколачивают наиболее удобную форму, мастера подгоняют её под себя, гении выдумывают что-то новое, самоучки вроде тебя… — Он скривился. — Нет, иногда у таких вот обалдуев всё же получается что-то толковое, а если имеется склонность к тому или иному аспекту, то и вовсе есть все шансы вообразить нечто поинтересней стандартных чар, но тут никогда заранее не угадаешь.

В итоге представительство школы Пылающего чертополоха я покинул окончательно сбитым с толку. Пожалел бы даже о том, что угораздило ввязаться в сделку с родом Пурпурного змея, да только мне изначально не оставили возможности ответить отказом, а условия выторговал самые наилучшие. На тот момент — так уж точно, вот только сейчас таковыми они уже не казались.

Или — нормально? Или боярам окажется достаточно сродства с одной из половинок обосновавшегося во мне проклятия? Знать бы наперёд…

Захотелось выпить рома, но вместо этого отправился в банк Небесного престола и получил там новую чековую книжку. Снимать средства со счёта, памятуя об обещанных пяти сотнях целковых, не стал и зашагал через дорогу к резиденции епископа. Попасть туда оказалось несказанно сложнее прежнего, но в каком-то из списков трудник Серый всё же отыскался, и четверть часа спустя я зашёл в приёмную отца Бедного.

Всё впустую — на месте того не оказалось. И когда он появится, мне тоже никто не сказал. Монахи только руками развели — мол, чрезвычайная ситуация, все на ушах стоят.

Я подумал-подумал и решил навестить Заряну, но и там меня ждала неудача. То ли девчонка не оставила на сей счёт никаких распоряжений, то ли её и вовсе услали приводить в порядок внутреннюю энергетику, но увидеться с ней не вышло. Ничего не оставалось, кроме как заглянуть в палату к своим товарищам.

Вьюн и Кочан сидели на широком подоконнике с картами в руках, Ёрш лежал на кровати и бездумно пялился в потолок.

— Всем привет! — поздоровался я и потянулся потеребить за плечо босяка, но картёжники разом шикнули на меня.

— Тише ты! Не видишь разве: медитирует?

— Да? — хмыкнул я, подходя к парням. — Думал, задремал.

— С открытыми глазами? — фыркнул Вьюн.

Я наставил указательный палец на Кочана, тот кивнул.

— Так-то ничего особенного, и на марше засыпали, но здесь не тот случай, — сказал он. — Абрис в порядок приводит, а то чуть до смерти не залечили. Даже чуток окрасился.

— В смысле? — озадачился я.

— Склонность к церковному аспекту приобрёл, — пояснил Вьюн и покачал головой. — Ему теперь прямая дорога в священники.

Ёрш уселся на кровати и буркнул:

— Да пошли вы! И так тошно, тут вы ещё зубоскалите!

Я пригляделся к его глазам повнимательней и лишь после этого приметил намёк на небесно-голубые тона. Склонность к этому аспекту была едва уловима, а если бы даже и нет, похоронный тон босяка всё равно остался для меня загадкой.

— А чего тошно-то? Абрис тебе восстановили, а склонность к аспекту — плохо разве?

— Плохо, что они друг с другом фигово сочетаются, — пояснил Ёрш. — Абрис с аспектом, в смысле. Хреновый азимут, говорят. Ломает меня, Серый. Ещё и с Волотом гадко вышло.

— Знаете уже?

Вьюн бросил карты, соскочил с подоконника и кивнул.

— Кабан заходил, рассказал. По уму, надо Цареслава кончать!

— Язык прикуси! — шикнул на него Кочан. — Волот тебе не сват и не брат, а с домом Огнедуба даже епископ бодаться не решился — спустил всё на тормозах, будто так и надо!

Босяк оценивающе поглядел на меня.

— Может, поговоришь с епископом, Серый? Если Цареслава прихватить получится, мы на стороне епархии выступим.

Кочан закатил глаза.

— Аспирантом стань сначала, потом выступать будешь! — Он подошёл к Ершу и хлопнул его по плечу. — Выше нос! Поедем в школу, там на прожарке оранж из тебя быстро голубой аспект вытравит!

Я озадаченно хмыкнул.

— Вас в школу отправляют?

— Ага! — хохотнул Кочан. — Говорят, в университете учиться никогда не поздно, а сейчас стоит склонность к оранжу усилить, чтобы преломление беспроблемно пройти.

— Это вас наградили так? — удивился я.

Вьюн