Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Ничего серьёзного, — уверила она то ли меня, а то ли Ночемира. — Если не лениться, на всё про всё уйдёт два-три дня.

Лениться я не собирался, поскольку и без того уже безнадёжно опаздывал, но никого уверять в собственном усердии не стал и вместо этого, усевшись на столе, спросил:

— А вот ещё по апогею — можно как-то от его излишней насыщенности избавиться?

— Тебе сейчас это зачем? — удивилась Дана.

— Просто интересно, есть ли такая возможность.

Ночемир прищурился.

— Ты так далеко наперёд заглядываешь?

Я закатил глаза.

— То есть вы не знаете?

— То есть мы не знаем, — признала барышня. — Ты атрибут свой частью духа ощутил?

— Ощутил, — подтвердил я и вздохнул. — Но не первое колено даже, а так — зачаток. Чувствую уголёк — и всё, дальше никак.

— Попробуй во время медитации его разжечь, — посоветовал аспирант. — Только небесную силу не задействуй, мысленно огонь распали, отследи трансформации.

— Главное, не переусердствуй! — предупредила Дана. — А то полыхнёт, и сожжёшь всё кругом. А что не сожжёшь — порчей замараешь.

— Он может! — с ухмылкой подтвердил Ночемир.

Тогда я обулся и вздохнул.

— А дедушка твой ничего на сей счёт не подскажет? — уточнил у магистра медицины, желая получить хоть какую-то ясность. А то заключил сделку с боярами, и непонятно, как мне это теперь аукнется. Ясно и понятно, что особого выбора не было, но вдруг душу продал и теперь у них в кармане?

Дана поглядела в ответ с нескрываемым сочувствием.

— Профессор никому никогда ничего не подсказывает, — заявила она. — Он консультирует.

— Сто целковых приём! — подмигнул мне Ночемир.

Ещё недавно я бы рот от изумления разинул, а тут покривился только.

— Что за людоедские расценки?

— Людоедские они только для аколитов, — уверила меня Дана. — А дедушка асессоров пользует.

— Для аспирантов они тоже кусаются, — помрачнел Ночемир. — Одним приёмом дело точно не ограничится, а где два, там и все пять.

Я не удержался и подмигнул ему.

— Неужто по-семейному скидок не делает?

— По-семейному он с меня три шкуры дерёт.

— Ночемир! — возмутилась барышня.

— Молчу-молчу!

— А профессор сейчас, случаем, не свободен? — уточнил я и сначала достал, а после и расстегнул кошелёк. — Наберу сотню, поди…

Парочка аспирантов переглянулась.

— Эк тебя припёрло, брат Лысый! — озадаченно протянул Ночемир. — Может, поделишься наболевшим?

— Мне нужна ясность, — сказал я.

— Преломление проходить собрался? — предположила Дана и принялась наматывать на палец каштановый локон. — Не советую. Даже с законченными обручами не советую.

Ночемир кивнул.

— Самое меньшее ещё нижняя перемычка нужна. А лучше бы и второстепенные меридианы в руки прокинуть. Без замкнутого контура циркуляцию энергии по абрису не запустить, а такой аспирант и не аспирант вовсе!

Я обдумал этот совет и счёл его разумным. Завершить обручи, сформировать и соединить узлы в коленях, скрутить узловые точки в локтях. На всё про всё — чуть больше двух месяцев. Два месяца и…

И — что?

Как ни хотелось поскорее прорваться в аспиранты, торопить события я не собирался и рассчитывал для начала довести до ума абрис, но в то же время желал иметь возможность пройти преломление решительно в любой момент. Избавлюсь от меток, переведу сбережения в векселя на предъявителя, и поминай как звали.

Может, и абрис завершать бы не стал, сбежал бы из Черноводска до того, как земля под ногами загорится, только куда? Где мне Беляну искать? Откуда отсчитывать два квартала? И почему это нужно делать именно в одиннадцать часов? Что ещё за шарада? Почему моя пигалица решила, будто я способен её разгадать?

— Серый! — окликнула Дана. — Уснул?

Я сбросил задумчивость и через силу улыбнулся.

— И всё же я поговорил бы с профессором, если он только свободен.

Чуда не случилось, и за приём у вредного старикана с меня стребовали сто целковых и ни на грош меньше. Впрочем, за чудо я бы заплатил и больше, только — нет, не свезло.

— Можно! — заявил профессор в ответ на мой вопрос об апогее. — Есть целый ряд методов уменьшить насыщенность одного или даже сразу нескольких колен атрибута. Обычно это требуется при скрещивании разных родословных, но и твой случай тоже вполне операбелен.

Последнее словечко мне категорически не понравилось, и я напрягся в ожидании продолжения, да только его не последовало.

— И? — поторопил я замолчавшего старикана.

— Что — и? — ухмыльнулся тот, а затем указал на песочные часы. — Есть вопросы — задавай, на ближайший час я в полном твоём распоряжении!

Я на миг задумался, потом спросил:

— Чем это грозит?

Профессор покачал нацеленным на меня указательным пальцем.

— Вот! Вопрос на все деньги! Последствия, шебутной, могут быть самыми разными. Если не угадать с воздействием, можешь лишиться апогея вовсе. Ну или пробудится заключённое в него проклятие, и тогда большой вопрос, кто из вас кого сожрёт. Лично я на тебя и гроша бы не поставил.

— А если недостаточно просто уменьшить насыщенность апогея? Если излишками надо с кем-то поделиться? Что скажете?

— Я бы сказал, что это чушь собачья! — объявил профессор. — Нет, кое-кем подобное практикуется, но для этого пришлось бы раскромсать твой дух, а после такого не живут. Это, шебутной, чернокнижие чистейшей воды! Не так страшно, что тебя принесут в жертву — если кто на такое подписывается, так ему и надо, но там же ещё с полдюжины тайнознатцев загубить придётся!

У меня начала отвисать челюсть, но вскочивший со своего места старикан на этом не остановился и продолжил вещать:

— О, да! Я бы непременно назвал это чушью, не иди речь о проклятии! Пурпур, фиолет и чернота! Идеальное сочетание для чего-то подобного. — Он уставился на меня и покачал головой. — Лучше годится только белый аспект. Ведьмы, шебутной, способны наделять друг друга не только знаниями, но и реальной силой. Правда, делают это исключительно на смертном одре, да и силу передают только кровным родичам.

— А как же мертвословы? — напомнил я.

— Или так, — признал профессор мою правоту. — Тайнознатцы с сильной родословной или представители отдельных школ тоже способны осуществить нечто подобное. Но факт остаётся фактом: для того, кто