Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

От Сурьмы требовалось избавиться!

И не когда-нибудь в будущем, а незамедлительно! Прямо сейчас!

Рассмотрение претензий монастыря Пепельных врат завершилось моим безоговорочным оправданием. Представитель противной стороны оказался к прениям откровенно не готов, его выступление обернулось пшиком. Мировой судья даже попенял ему за впустую потраченное время.

— О чём общался с монахами во дворе? — поинтересовался отец Бедный, когда мы покинули зал и начали спускаться по лестнице.

— Предлагали сделку, — ответил я предельно честно. — Взамен признания вины обещали содействие в восстановлении ядра.

Священник посмотрел с интересом.

— И почему же ты отказался?

— Меня учили никогда ни в чём не сознаваться и отпираться до конца, — ухмыльнулся я в ответ. — Да и о бесплатном лечении речи не шло — сначала бы ободрали как липку, а потом в какое-нибудь дурнопахнущее дельце втравили. То ли из-за Барона прицепились, то ли ещё из-за чего…

Отец Бедный кивнул и ничего говорить не стал, ну а я пораскинул мозгами и уже на подходе к карете уточнил:

— А к чему было задействовать нашу братию втайне от всех?

— Простая подстраховка.

— Уж подстраховали, так подстраховали! — фыркнул я. — Действуй они заодно с телохранителями…

— И это непременно бы кто-нибудь заметил! — перебил меня священник. — А так четвёрку аколитов просто не приняли в расчёт. Подумаешь, ухлёстывает один повеса за компаньонкой дочери его преосвященства, а дружочки над ним подтрунивают! Никому и в голову не пришло, что это слаженное боевое звено, натасканное на постановку единой защиты.

— Не такое уж и слаженное, — вздохнул я.

— Увы, аколитам практически невозможно выровнять аспект задействованной энергии, — развёл руками отец Бедный и спросил: — Ты куда сейчас? Подвезти?

— Подбросите на Каштановый бульвар?

— Поехали!

Мы забрались в экипаж и, когда тот покинул мрачный двор, я вновь попытался вернуть разговор в интересующее меня русло.

— А я, грешным делом, подумал, что вы кого-то своего в кознях против его преосвященства подозреваете…

Священник рассмеялся.

— Сам посуди: ну кто бы мне деньги на обучение вашей братии в университете из епископской казны выделил? У всех же любимчики есть, вот их бы с известным результатом и задействовали. И это если вообще удосужились бы прислушаться. Как уже говорил: епископ — человек в городе новый, а большая часть его ближайшего окружения ещё мыслит категориями Высокореченска, который в разы меньше Черноводска.

— Угу, — промычал я. — А так ещё и парням платить не пришлось, за свои работали!

Отец Бедный погрозил мне пальцем.

— Ты мне это брось! Уж начудили с контрабандой, так начудили! В иной ситуации отправились бы за море с антиподами пластаться. Мне пожурить вас нужно было? Просто пальчиком погрозить? Так всякий урок бесполезен, если не бьёт по больному. Скажите спасибо, что ударил по кошельку! — Священник хмыкнул. — К тому же его преосвященство распорядился выплатить каждому по пятьсот целковых. И тебе — тоже.

— Как Стремглав, кстати? Ему почему-то сильней всех досталось…

Но обсуждать состояние здоровья Ерша мой собеседник оказался не расположен.

— Правильно понимаю, что вопрос о тайных недоброжелателях его преосвященства был задан неспроста?

Лазурные глаза укололи острым взглядом, и юлить мне как-то разом расхотелось.

— Дело в моей дуэли со Стоцветом. Она не должна была состояться по той простой причине, что Заряна стребовала с епископа Ясного запрет на её проведение.

— И? — выжидающе приподнял брови отец Бедный.

— И Заряна опоздала из-за отвалившегося колеса кареты.

— Даже так? Интересно, интересно… — Священник откинулся на спинку и смежил веки. — И теперь ты думаешь, будто Стоцвета натравил на тебя… Кто?

Резкий вопрос заставил неуютно поёжиться, но запираться смысла не было, вот и сказал:

— Пепельные.

— Оригинально! — признал мой собеседник. — А я, грешным делом, решил, ты в свои враги кого-то из окружения его преосвященства записал. Но пепельные… — Он склонил голову набок. — Чего же они так на тебя взъелись, брат Серый?

— Вот сами у них это и спросите, — буркнул я.

— Ох, не договариваешь ты чего-то, — покачал головой отец Бедный, не дождался от меня никакой реакции и вздохнул. — Ладно, поспрашиваю о том колесе, поспрашиваю. А ты за деньгами не забудь зайти. Мне чужого не надо.

Собственная фраза в устах священника показалась до невозможности неуместной, я даже заподозрил насмешку, но пообещал наведаться в епархию и покинул остановившуюся у представительства школы Пылающего чертополоха карету. Поглядел ей вслед и задумался, не зря ли рассказал о том случае отцу Бедному. Не потянет ли одно за другое? Ведь тогда, тогда, тогда…

Передёрнул плечами, двинулся к чёрному ходу.

Ничего! Царь небесный не выдаст, свинья не съест!

17–37

В представительстве школы никаких неожиданностей не случилось, и меня без лишних проволочек препроводили в подвал.

— Смотрю, спокойно тебе не живётся, Серый! — хохотнул заглянувший туда минуту спустя Ночемир. — В каждой бочке затычка!

— Слышал уже, да? — поморщился я и спросил: — Когда узлы формировать будем?

— Не гони лошадей! — потребовал аспирант. — Спешка только при ловле блох хороша! — И он вновь рассмеялся. — Правда, тебе это без надобности, брат Лысый!

Я молча избавился от плаща, разулся и улёгся на стол.

— Точно не хочешь высшее восстановление использовать? — продолжил блистать остроумием ассистент профессора Чернояра. — Не будет голова без волос зимой мёрзнуть?

Тут уж я не утерпел и приподнялся на одном локте.

— Слушай, Ночемир, а зачем тебе возвышение? Иди в балаганщики! У тебя ж талант!

— К чему талант? — поинтересовалась прошедшая в комнату Дана.

— Ко всему! — не полез за словом в карман её жених. — Я талантлив решительно во всём!

— И ведь не поспоришь! — рассмеялась барышня и чмокнула его в щёку.

— Эй! — возмутился я. — А можно обойтись без телячьих нежностей?

— Завидуй молча! — потребовал Ночемир и переадресовал мой вопрос невесте: — Дорогая, когда будем формировать брату Лысому узлы? Очень хочется поскорее от него избавиться.

— Поскорее не получится, — уверила нас Дана и потребовала: — Давай! Напряги ядро!

На сей раз обследование затянулось, и в итоге барышня отметила несколько огрехов, которые требовалось выправить прежде, чем приступать к