Путь Стратега 5 - Саша Токсик

За ним заговорил Басманов. Он подтвердил, что раненых Гордея выхаживали у него в деревне и что стрелы, которые доставали из них его лекари, были гоблинской работы. Видел он и степных лошадок, которых я пригнал вместе с остальными трофеями.

Меченый и вовсе рявкнул, что знает меня не первый месяц и за своего союзника готов ответить головой. Соколов коротко сказал, что думает так же.

Загорный выслушал всех, не перебивая. А потом медленно покачал головой.

— Я бы принял ваши слова, не будь Гордей слугой госпожи Хищновой, а госпожа Хищнова — союзницей обвиняемого, — перечислил он, загибая пальцы. — Господина Басманова это тоже касается. Стрелы может выпустить кто угодно, и лук для этого необязательно должен быть гоблинским. Что же до степных лошадок… то их можно купить и у караванщиков. Пока что я слышу одно и то же из уст тех, кто держится за господина Новикова куда как крепче, чем следовало бы.

Беляев сочувственно вздохнул.

У меня на скулах заходили желваки. Каждый довод разбивался о стену недоверия. Кристина рядом со мной было сжала кулаки, но тут же разжала их и выпрямила спину. Ее глаза вспыхнули от предвкушения.

— Тогда выслушайте независимого свидетеля, господин воевода, — произнесла она. — Мы привезли его с собой, хоть выйти сюда этому человеку и было нелегко.

Кристина обернулась к дверям и кивнула. Гордей вышел из зала, а уже через десяток секунд привёл с собой того самого «свидетеля».

В зал вошла невысокая блондинка в дорожном платье. Шла она медленно, глядя прямо перед собой, а руки ее были сцеплены в замок.

Краем глаза я заметил, что Беляев перестал улыбаться.

— Регина, что ты здесь делаешь? — тихо произнёс он.

Но Регина на него даже не посмотрела. Вместо этого она, глядя прямо на Загорного, объявила во всеуслышание:

— Я буду свидетелем, господин воевода.

Загорный медленно отложил перо, которым только что собирался подписать мне приговор, и долго смотрел на Регину. Беляев же привстал со своей лавки, да так и замер.

Регина остановилась у помоста, по другую руку от Кристины, и смотрела только на воеводу, даже не повернувшись ко мне или к Беляеву. Она стояла, крепко сцепив пальцы.

— Вы хотите свидетельствовать, госпожа Рурская? — переспросил Загорный. — И в чью же пользу? Насколько я знаю, вы входите в Круг господина Беляева.

— Вхожу, господин воевода, — кивнула Регина. — Но прежде всего я приехала, чтобы рассказать правду, а уж кому она поможет, решать вам.

— Что ж, говорите, госпожа Рурская, мы вас слушаем.

— Ту карту, о которой здесь идёт речь, я видела у господина Басманова в тереме, — произнесла Регина. — Владимир разложил ее на столе сам. Никто его об этом не просил. Он же первым и заявил, что три налёта пришлись на караваны нашего Круга. Он меня предупреждал, господин воевода, об опасности.

Она перевела дух и посмотрела на меня.

— Я тогда ещё подумала, что он пугает меня, чтобы Круг не лез на юг Рубежа. Но если бы обозы жёг он сам, стал бы он раскладывать эту карту перед тем, кого грабит?

Беляев снисходительно улыбнулся Регине, но промолчал.

— Его люди прибыли в деревню прямо из боя, — продолжила Регина. — Я видела их телеги. В них лежали раненые, в них же везли и трофеи — гоблинские луки, сложенные юрты, шкуры животных. Всё это не достать у простого караванщика.

Загорный слушал, не перебивая, и неторопливо постукивал пальцами по подлокотнику.

— И откуда же Круг узнал об этой карте? — спросил воевода.

Регина опустила голову.

— От меня, господин воевода. В тот же вечер, как только я вернулась в свою деревню, ко мне заехал Вася… То есть господин Беляев, по торговым делам. И всё, что я видела у Басманова, я ему по-дружески и пересказала.

— Вы знали, что после этого господин Беляев написал жалобу от имени всего Круга Стратегов?

— Нет, господин воевода, — тихо ответила Регина. — Что он отправил жалобу, я узнала лишь перед самым отбытием сюда, в острог.

Неожиданно Беляев шагнул вперёд, не дожидаясь, пока ему дадут слово.

— Простите, господин воевода, но я больше не могу молчать. — Беляев прижал ладонь к груди. — Весь Круг знает, что госпожа Рурская дружна с господином Новиковым ещё с тех пор, как их везли на Рубеж в одной телеге. Сердце у нее доброе, а потому поверить дурному о друге она просто была не в силах. Не судите ее строго, но сейчас она защищает друга, а не говорит о деле.

Регина покраснела до самых ушей и возмущённо уставилась на Беляева.

— Защищаю друга, значит? — переспросила она. — Я ведь и тебе всё рассказала как другу, Вася, а ты с моими словами пошёл к воеводе. Так что не тебе попрекать меня дружбой!

Беляев развёл руками, мол, его не так поняли, и опустился на лавку, всё так же улыбаясь.

— Позвольте и мне, господин воевода, взять слово, — поднялся со своего места Басманов.

Загорный, помедлив, кивнул, разрешая ему говорить.

— Вам есть ещё что сказать?

— Есть, господин воевода, — кивнул Егор. — Налётчики, о которых мы тут все говорим, грабили ведь не только один Круг. Помимо прочего был сожжён и караван госпожи Хищновой из нашего Альянса! Ее товар угнали, а людей перебили! Если бы налёты устраивал Альянс, то зачем нам жечь свой же обоз и убивать своих же людей? А даже если бы это и было делом рук одного только Владимира, то стал бы он возвращать мне товар, что уже был в руках грабителей?

— Согласитесь, что никто в здравом уме не стал бы так явно рисовать на своей спине мишень! — добавила Кристина.

Загорный долго молчал. Потом медленно повернулся к передней лавке, и Беляев выпрямился под его взглядом.

— Господин Беляев, — ровно произнёс воевода. — Вы эту карту видели сами? Своими глазами?

— Нет, господин воевода. Мне хватило рассказа госпожи Рурской.

— А кроме ее рассказа у Круга было хоть что-нибудь? Свидетель налёта, пленный, вещь с пожарища, которая указала бы на Дальнюю или ее Стратега?

Беляев замешкался.

— Мои люди нашли на дорогах только