ЯТЬ. Психотерапия русской традицией, или как жить лучше в опоре на наш культурный код - Елизавета Тюгаева

Выше я уже рассказывала об особом отношении к целостности телесных границ в традиции. Любое нарушение границ (стрижка, беременность, потеря девственности) – это умирание одной личности и рождение другой. Вот прям не метафорично, а как факт культурной реальности. Тело берегли, прикрывали с ног до головы, с кем попало голой кожей не касались: поклон вместо рукопожатия и хороводы через платочек или длинный рукав. В такой картине мира татуировка – это запретный акт. Добровольно много раз протыкать кожу, чтобы ввести краску (а значит, нарушить границы тела), – страшный сон Матрёны Ивановны.

А может быть, всё ещё проще. Какой смысл делать тату в холодных регионах, если тело закрыто с головы до пят? Татуировки изначально были распространены в тёплых регионах и выполняли функцию одежды.

В русском коде в качестве татуировки выступает вышивка или узорное ткачество. Защитные орнаменты наносились не на кожу, а на одежду, которая считалась второй кожей. Как вы думаете, где именно обитали узоры? Конечно, по краям, где заканчивается одежда и начинается кожа, так сказать, «опасный переход», требующий защиты, и на швах, которые нарушают целостность одежды и являются опасным пространством.

Чтобы ещё глубже проникнуться традиционной логикой, давайте разберёмся в том, почему вышивка и ткачество – принципиально разные вещи с точки зрения «защиты». Вышивка – это нанесение рисунка на ткань с помощью иглы, т. е. многократное протыкание и нарушение целостности «покрова» изделия. По функции это и есть татуировка на коже. А вот ткачество – это процесс создания ткани вместе с узором одновременно, т. е. если бы мы родили ребёнка с рисунком на коже, то это было бы ткачество. Родинки – наше ткачество.

Справедливости ради стоит отметить, что татуировки у славян встречались только в южной части Югославии. По версии польского антрополога К. Мошыньски, языческие узоры балканские женщины наносили для того, чтобы избежать насильственного обращения в ислам во время османского вторжения. Мусульмане отказывались брать в жёны девушек с «испорченным» телом. Судя по фотографиям, узорные мотивы для татуировок брали с местной вышивки и ткачества.

И это не первый в истории случай такой защитной «антиугонной» функции татуировки. По одной из версий антропологов, существует связь между тату и уровнем агрессии. В тех племенах, которые отличаются активными внутриэтническими и межэтническими военными действиями, принято не только украшать тело рисунками, но и проводить болезненные манипуляции из серии «выбивание зубов как обязательная инициация из мальчика в мужчину» (в такие моменты хочется возрадоваться современным нравам).

Татуировки в архаичных племенах были явно не от хорошей жизни. Чем больше тату и странных манипуляций с телом, тем агрессивней племя. Заметьте, татуировка не означает, что её носитель агрессор, а свидетельствует о повышенном уровне агрессии в самом сообществе.

А теперь самое любопытное. Означает ли это, что мода на тату в современном мире и в России в частности связана с повышением уровня агрессии? Есть над чем подумать.

Конечно, Матрёна Ивановна явно не одобрила бы татуировки, но это не означает, что теперь нужно срочно бежать к специалисту и всё сводить. Вы вольны распоряжаться своим телом как угодно. Впрочем, и сами тату никак не мешают их хозяевам знакомиться с фольклором и петь старинные русские песни. Более того, есть случаи (как «антиугонные» тату народов Балкан), которые могли бы вписаться в картину мира Матрёны Ивановны. Например, тату с группой крови или другой важной медицинской информацией, которая может спасти жизнь человеку. Или татуировки с традиционными орнаментами – как заявление о принадлежности своему культурному коду. Самый важный вопрос: с какой функцией вы наносите на себя татуировки и какой смысл в них вкладываете? Если это ваш способ защиты, то вы очень даже вписываетесь в традиционное мышление.

Свои стандарты красоты есть в каждой культуре и в каждом веке. Победительница конкурса красоты – 2024 не имела бы никаких шансов найти жениха в XIX веке в деревне. Уж больно худа.

Худоба в традиции воспринималась как ограничение к труду и деторождению. Худая девка и работать плохо будет, и непонятно сколько детей родит. Да и вообще, родит ли.

В целом тело всегда было скрыто от глаз, но на вечёрках можно было пощупать будущую невесту и определить дородность. Девы это знали и прибегали к женским хитростям: несколько сарафанов, подъюбников, на ноги наматывалась ткань – всё это помогало казаться крупнее. Как же всё-таки поменялись стандарты красоты!

А вот большая грудь была в почёте во все времена. Кстати, сама конструкция сарафана подчёркивает грудь, рисует талию и увеличивает бёдра. В сарафане любая худая девушка превращается в дородную деревенскую топ-модель. А к мужчинам в плане внешности вообще никаких требований не выдвигалось. Есть мужик – и хорошо. Вот такой вот бодипозитив по-русски.

Матрёна Ивановна не знала, что такое диета, но знала, что такое пост. В каком-то смысле традиционный рацион очень даже отвечал принципам современного правильного питания. Всё натуральное, своё, печёное, а не жареное, без добавок, красителей, сахара и частенько без соли, много рыбы и ферментированных продуктов. В этом месте я печалюсь, что нет под рукой машины времени.

Справедливости ради стоит отметить, что излишняя полнота также не была в почёте в деревне, но такая проблема – редкость в те времена. При активном образе жизни и подобном питании сложно располнеть.

Русскую традицию и современный бодипозитив объединяет тяга к естественному – никаких депиляций, окрашиваний, всё как есть. Что естественно – то не безобразно. Вообще, женщина ценилась не за красоту, а за другие качества: чтобы весёлая была, работящая и много нарожала. Красота – это скорее то, что на ней надето, а не её лицо. Остального-то и видно не было. В этом смысле «красивой» могла стать и самая некрасивая по современным меркам барышня, но та, что подготовила «красивое» приданое.

Мне кажется, эта мысль может стать очень поддерживающей для современных женщин, не вписывающихся в модельные критерии. Дамы, нам по русскому коду положено быть дородными, тысяча лет селекции, и тут вдруг такое: 90–60–90 какие-то взялись незнамо откуда. Не наше оно, не родное. Как есть – так и прекрасно.