ЯТЬ. Психотерапия русской традицией, или как жить лучше в опоре на наш культурный код - Елизавета Тюгаева

Если очень грубо упростить, с точки зрения функции плацента – тот же гроб. В каком-то смысле каждый ребёнок приплывает с того света в «лодке-плаценте», а уплывает в «лодке-гробу». Звучит жутковато, понимаю. Но для Матрёны Ивановны всё это часть жизни.

Кстати, плацента – единственный ВРЕМЕННЫЙ орган человека. Ещё один довод в копилку её принадлежности тому миру. И совсем уж «творческий» аргумент – внешний вид плаценты очень похож на дерево, а образ «мирового древа» является базовым во многих культурах и обозначает единство времени и пространства, где корни – это прошлое и предки, ствол – настоящее и то, что нас окружает, а ветки – будущее и сакральное. Мировое древо – это начало всех начал и круговорот жизни/смерти[26].

А пуповина – это то, что связывает «миры»: «живой организм мамы» и «чадо иного мира». В заговорах пуповина как метафора встречается в очень интересных трактовках, например:

Исследователи считают, что «морская глубина» – это и есть «тот мир» в представлении крестьянина[29]. Более того, в некоторых губерниях проводили ритуал «перегрызания» пуповины зубами, что тоже очень любопытно. Как будто зубы как максимально твёрдая, т. е. живая, часть тела отсекает ребёнка от связи с «лодкой-плацентой», принадлежащей иному миру.

В современных реалиях не всегда есть возможность забрать с собой пуповину и послед после родов. Однако некоторые женщины всё-таки уносят с собой «выбывшие части», хранят всё это сокровище в морозилке (это, кстати, тоже весьма этнографичненько, так как в том мире холодно) и даже делают капсулы.

Матрёна Ивановна, конечно, была бы в недоумении от таблеток из плаценты. Объяснение простое: мировоззрение прошлого века основано на симпатической магии[30] – передаче свойств предмета через взаимодействие с ним. Поэтому и появились подобные суеверия: посмотрела беременная на пожар – у ребёнка будет родимое пятно. По этой логике таблетки из плаценты – это таблетки смерти (зловещий смех), как минимум НЕ ЖИЗНИ, если хотите. С точки зрения культурного кода такие капсулы будут тормозить символическое оживление роженицы и возвращение в жизнь. Такие дела.

Да что капсулы, встречается и кулон с частицами плацентарной мембраны, оберег из пуповины, настойка на плаценте, биопластырь, картина с оттиском плаценты. Фантазиям маркетологов плацентарного бизнеса можно позавидовать. Думаю, Матрёна Ивановна была бы крайне удивлена такому поклонению плаценте. Если и делать таблетки из чего-нибудь, чтобы помочь роженице прийти в себя и вернуться в этот мир после такого похода, – лучше использовать в качестве основы зерно! Ибо зерно, хлеб, каша – это коды жизни.

С женскими органами малого таза всё ещё интереснее.

Маткой называется и несущее бревно в избе (матица), и компас у помор, и раковина-жемчужница, и монахиня, и женщина в роли матери, и внутренний орган у женщин. «Мать» и «матка» – две очень связанные категории. В старославянском варианте вместо «матери» употреблялось «мати», что означало «основу, начало». Это слово до сих пор можно встретить в старинных песнях – «Благослови, мати, весну закликати»[31].

Совершенно очевидно, что матка как женский орган – это не просто функция, а целый микрокосмос. Более того, отношение к женским органам малого таза было окутано ещё и мифологическими смыслами: в традиции они описываются через метафору «золота».

Связь золота и того мира известна и нам: Кощей над златом чахнет, Аид на золотом троне сидит. Известный исследователь волшебной сказки В. Я. Пропп также говорит о том, что «золотая окраска есть печать иного царства»[34].

В некоторых заговорах напрямую звучит идея приглашения «брата Золотника» на своё место:

После родов «Золотник отходит», и не куда-нибудь, а в синее море (помните, что по одной из гипотез это и есть образ того мира):

Для современника звучит жутковато, понимаю. Это я вам ещё не рассказала про сравнение матки с жабой, которая выползает во сне изо рта женщины покупаться и возвращается обратно. Но можно использовать эту метафизическую трактовку старого мира себе на пользу. Очевидно, что органы малого таза в представлении тех людей не совсем принадлежат человеку, а связывают женщин с бо́льшим. Смею предположить, что гинекологические заболевания соотносятся с балансом «миров» и способом коммуникации между ними, тогда и «лечение» можно дополнить этнографическими практиками. Например, постоянный холод в руках и ногах, малоподвижный образ жизни не только с точки зрения медицины ведёт к застойным явлениям в малом тазу, но и может объясняться влиянием «того мира» и исправляется теплом, огнём, баней, движением, пением как практиками «жизни» в традиции.

Или другой пример. Многие современные женщины часто описывают свой родовой опыт как «трансцендентный, ни на что не похожий». Это в копилочку этнографических объяснений послеродовой депрессии. Как себе помочь вернуться домой, в мир людей, после такого «родового похода» за душой ребёнка? Рекомендации от Матрёны Ивановны были бы примерно такими же, как и в предыдущем случае: тепло, движение, а ещё лучше – родильно-крестильный групповой обряд. Но этой темы переходов и инициаций мы коснёмся чуть позже.

Боюсь вас разочаровать, но татуировки явно не наша традиция. Русские не делали тату