Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

— На чем поедем? — спросил Гаврилюк.

— Вон там, метрах в пятидесяти отсюда, в кустах стоит примерно такой же легкий грузовик. «Прага» называется. Гриша, ты сядешь за руль. Петька едет со мной в кузове. Слава остаётся здесь с пленными и броневиком.

— А оружие? — уточнил Климчук, ткнув в «штабель» на полу «Круппа».

— Из трофеев возьмём только пулемёт и патроны к нему. Наша задача — найти вражеский КП, а не устраивать бой. Пулемёт понадобится на случай, если нас обнаружат и придётся прорываться к своим.

«Прага» стояла там, где я её оставил. За время моего отсутствия с машиной ничего не случилось. Гаврилюк забрался в кабину, повозился, изучая управление, завел мотор и вопросительно посмотрел на меня.

— Как выедем из леса — сразу налево, к батареям, — сказал я, перекрикивая двигатель. — Там сбросишь скорость.

Гаврилюк кивнул и поудобнее устроился за рулём.

Мы с Климчуком забрались в кузов. Я откинул сошки и поставил пулемёт на крышу кабины. Климчук встал рядом, придерживаясь рукой за передний борт.

Гаврилюк включил передачу, «Прага» дёрнулась и медленно покатилась к опушке. Я обернулся. Зимин сидел в «Круппе», провожая нас грустным взглядом. В следующую минуту деревья закрыли и его, и машину.

После выезда на поле Гаврилюк плавно повернул налево. Колёса зашуршали по траве, кузов начал покачиваться на небольших неровностях.

С высоты кузова бой выглядел иначе. Цепи 28–го полка находились уже далеко впереди и постепенно приближались к окраине Пинска. Чёрная дымовая завеса над городом стала ещё шире. Ветер пытался ее разорвать, и временами сквозь прорехи проступали силуэты крыш, верхушки яблонь и телеграфные столбы.

Гаубицы прекратили огонь. Артиллеристы, устало вытирая пот с лиц, отходили от орудий, обмениваясь шуточками и подначками. Было заметно, что своей работой они довольны — немецких батальонов, как организованной силы, больше не существовало.

Но меня сейчас интересовали не гаубицы.

Я смотрел на землю перед капотом.

Искать колею, оставленную штабной колонной возле батарей оказалось бессмысленно — поле было буквально исчерчено следами колес. Тягачи затаскивали сюда орудия, разворачивались, отходили к дороге. Грузовики со снарядами подходили к позициям, останавливались возле гаубиц, сдавали назад, уходили к лесу. В некоторых местах «дорожки» от шин накладывались одна на другую так, что напоминали паутину. Определить, какой машиной и когда оставлен конкретный след, было практически невозможно.

Среди этой путаницы можно было искать штабную колонну до вечера.

Возле крайней гаубицы я заметил знакомую фигуру. Купцов стоял рядом со своими разведчиками и что–то рассказывал, оживленно жестикулируя. Увидев медленно приближающуюся «Прагу», старшина насторожился, приложил ладонь «козырьком» ко лбу, пригляделся, а когда различил меня в кузове, поднял руку, приглашая остановиться.

Я постучал по кабине. Гаврилюк затормозил, но глушить двигатель не стал. Купцов подошёл ближе.

— Сошников, ты куда собрался? — удивлённо поинтересовался старшина, оглядывая грузовик и пулемёт на крыше кабины.

— Штаб ищу, — объяснил я, спрыгивая с кузова. — Немецкий. Один из пленных рассказал, что основной штаб их группировки находится где–то в лесу за батареями.

Купцов сразу перестал улыбаться.

— За этими батареями? — уточнил он, тыкая пальцем в гаубицы. — Здесь?

— По словам немца — да. Точное место он не назвал. Мы решили пройти вдоль опушки и поискать следы колёс. Если туда заходила штабная колонна, машины должны были натоптать колею. Только возле орудий следов столько, что чёрт ногу сломит.

Старшина нахмурился ещё сильнее, и некоторое время смотрел на ближайшие деревья.

— Я перед атакой батарей с ребятами всю округу облазил. Метров на триста во все стороны, — наконец произнёс он. — Нам же надо было убедиться, что там охрана не сидит и что наших можно вывести к орудиям незаметно.

— И ничего похожего на штаб не видел? — спросил я.

— Вообще ничего, — уверенно отозвался Купцов. — Ни машин в лесу, ни палаток, ни радиостанций, ни беготни связных. Если бы за батареями стояла штабная колонна, мы бы хотя бы движение заметили. Там ведь не один грузовик должен быть. А лес пустой.

Я тяжело вздохнул. Кажется, задача по поиску командного пункта усложняется.

— Совсем пустой? — тупо переспросил я, словно надеясь, что Купцов вдруг поменяет предыдущий ответ.

— Насколько мы могли проверить перед атакой — да, — подтвердил старшина. — Я бы ещё понял, если бы ты сказал про двух–трех человека в засаде. Такое можно пропустить. Но штаб с машинами? Нет.

— Значит, пленный наврал? — нахмурившись, произнёс я.

Бергер во время допроса не выглядел человеком, который способен на такую ложь, но это само по себе ничего не доказывало. Немец мог не знать точного расположения штаба. Мог назвать «за батареями» большой участок леса, а мы сейчас слишком буквально привязались к самим орудийным позициям.

Я посмотрел на поле, исполосованное колёсами.

— Или мы неправильно поняли, откуда они в лес заезжали, — проговорил я. — Мы решили, что штабные машины должны были пройти по полю вдоль опушки. А если они вообще сюда не выходили?

Купцов повернул голову ко мне.

— Думаешь, свернули с дороги из Клёнников?

— Скорее всего, — ответил я. — Надо по ней проехаться и глянуть на обочины.

Я забрался в «Прагу» и мы продолжили движение вдоль опушки. Несмотря на слова старшины, мы все равно продолжали внимательно смотреть на землю. Но чем дальше мы удалялись от батарей, тем меньше становилось отпечатков шин. И вскоре широкие продавленные полосы, оставленные тягачами, полностью исчезли.

Это подтверждало слова Купцова. Штабная колонна по полю мимо батарей не проходила.

Я нагнулся к окну кабины и крикнул Гаврилюку:

— Гриша, езжай к дороге! Там будем искать.

Гаврилюк повёл грузовик быстрее. В кузове ощутимо трясло, сошки пулемета подпрыгивали на крыше кабины, и мне приходилось придерживать приклад обеими руками, чтобы оружие не соскользнуло в сторону. Климчук стоял справа, чуть согнув колени и внимательно разглядывая линию леса.

Наконец впереди показалось место, где дорога из Клёнников выходила из–за деревьев.

Сначала мне показалось, будто здесь протащили огромный плуг шириной в несколько метров. Дорога превратилась в длинную канаву, заполненную жидкой грязью. Гусеницы танков размолотили ее «в кашу».

Я смотрел на эту картину сверху и невольно вспомнил, как Зимин говорил про поиски «наезженной колеи». Идея выглядела отличной. Здесь она превращалась в издевательство.

Гаврилюк увидел это безобразие парой секунд позже и сбросил скорость.

— Гриша, давай вперед! — крикнул я. — Другой дороги здесь нет.

Передние колёса сразу провалились вниз, словно в яму. Грузовик резко накренился, кузов качнуло, Климчук ухватился за борт, а я едва успел прижать пулемёт к крыше кабины. Двигатель натужно завыл.