Семибратние курганы в контексте истории и древностей Северного Причерноморья - Владимир Анатольевич Горончаровский

В 4-х м к юго-западу от основного погребального комплекса под курганной насыпью находилась конская гробница (внутренние размеры 4,9 × 3,6 м) из сырцовых кирпичей с перекрытием из деревянных брёвен [ОАК, 1875, с. IX]. Здесь были найдены скелеты лошадей, с которыми связаны несколько комплектов бронзовых деталей узды, выполненных в скифском зверином стиле: бляхи в виде свернувшегося кольцом льва [Зуев, 1994, с. 90-94]; лежащих оленей; головы оленя с рогами из трёх птичьих головок, птиц с треугольными крыльями и утиным клювом; кабаньей головы[25] и головок других зверей; затем фигурные псалии в форме согнутой оленьей ноги и хищника с S-образно изогнутым туловом, налобники в виде фантастической птицы-оленя и др. [Артамонов, 1966, с. 36, илл. 60-66, табл. 126-130]. К сожалению, в тексте отчёта В.Г. Тизенгаузена нет упоминания о точном количестве лошадей, захороненных в СК 4. Е.В. Власова попыталась исправить это упущение на основе анализа комплектов конской узды и получила цифру 4 [Власова, 2005, с. 128], но её нельзя считать окончательной. Действительно, из этого комплекса происходят восемь псалиев, но, если шесть из них составляют три пары, то два оказываются некомплектными [ОАК, 1876, с. 134-135], то есть в силу каких-то причин пара псалиев была утрачена. Таким образом, в конской гробнице было всё-таки пять лошадей и это больше соответствует её размерам. Кроме того, ещё один «лошадиный остов без всяких украшений» был обнаружен в 7 м к югу от конской гробницы [ОАК, 1875, с. XI], но и это не всё. Как отмечал М. И. Ростовцев, отчёт о раскопках СК 4 «особенно тёмен и невразумителен» [Ростовцев, 1925, с. 354], и здесь мы находим такую фразу: «с северо-восточной стороны того же кургана открыто продолжение обнаруженных в прошлом (1875 г. – В. Г.) году конских гробниц» без всяких указаний на их конструкцию [ОАК, 1876, с. VIII]. Описание сделанных там наиболее сохранившихся находок включено в текст ОАК за 1877 г. Среди них железные удила и псалии, распределяющиеся по трём комплектам; уздечные бляхи в виде лежащего оленя, лежащего льва, выгнутой S-видной фигуры льва, лежащего льва с вцепившимся в его спину хищником, свернувшегося кольцом хищника и какого-то фантастического животного. При этом, как посетовал автор раскопок, многие бронзовые украшения «отчасти так пострадали от окиси металла и так пристали друг к другу, что не поддаются ближайшему определению» [ОАК, 1877, с. 13]. Следовательно, к уже вычисленным шести лошадям следует добавить, как минимум, ещё три, хотя, скорее всего, их было больше.

Из насыпи кургана происходит медная боспорская монета конца IV в. до н.э. (л.с.: голова сатира влево, о.с.: лук и стрела, дополненные легендой ΠΑΝΤΙ) [Зограф, 1951, табл. XL, 30], которая, конечно, мало что даёт для датировки этого погребального комплекса. С учётом всех находок время его возведения, скорее всего, падает на период около 440–430 гг. до н.э.

При раскопках ограбленного СК 5 в юго-западной поле его насыпи, где были отмечены камышовые прослойки, удалось выявить следы тризны в виде остатков костра и рядом две чернолаковые чашки, сероглиняный кувшин и бронзовый колокольчик. Основное погребение, судя по плотному завалу камней на месте грабительского лаза, находилось в каменной гробнице (3,7 × 2,8 м), впущенной в северный угол перекрытого брёвнами склепа из сырцовых кирпичей (внутренние размеры 8,4 х 7,2 м), возведённого на материке [ОАК, 1875, с. XI-XII; Коровина, 1957, с. 176, рис. 2, А] (рис. 21). Здесь, в отсеке Г-образной формы, при скелетах 12 лошадей были найдены железные удила и уздечные наборы из бронзовых деталей, сходные с теми, что обнаружили в кургане № 4, например, уздечная бляха в виде фигуры оленя с повёрнутой назад головой. Это даёт основания сделать вывод, что оба кургана были возведены почти одновременно, т.е. СК 5 сооружается около 430–420 гг. до н.э. Кроме того, следует отметить, что в 2,5 м к юго-востоку от склепа был обнаружен костяк лошади без каких-либо деталей конской узды.

В центре СК 6 под насыпью (в основном, из рыхлого песка) сохранилось нетронутое погребение в виде перекрытого брёвнами сырцового склепа, впущенного в материк. Перегородки из сырцовых кирпичей делили его внутреннее пространство на три части [ОАК, 1875, с. XII-XIII; Коровина, 1957, с. 176, рис. 2, Б] (рис. 22). При этом в восточной части северного отделения была сооружена каменная гробница из известняковых плит (общие размеры 2,3 × 1,5 м), в которую поместили деревянный резной саркофаг, относящийся к типу, известному на Боспоре с конца V в. до н.э. [Сокольский, 1971, с. 113]. Его двускатная крышка была обита покрывалом из тонкой шерстяной ткани с трёхцветной росписью. Здесь имеется семь полос с мифологическими сценами: на трёх – бегущие одна за другой женщины, на четвёртой – юноши, держащие под уздцы коней, запряжённых в колесницы, на остальных – изображения животных и птиц. Ещё четыре полосы заполнены орнаментальными мотивами. Д.С. Герцигер считала, что покрывало является продукцией боспорской мастерской и, исходя из имевшихся представлений о хронологии Семибратних курганов, датировала его самым началом IV в. до н.э. [Герцигер, 1972, с. 98-109]. Помимо деревянного саркофага, в каменной гробнице были найдены также точёные ножки погребального ложа – типичной греческой клине V–IV вв. до н.э. [Сокольский, 1971, с. 88-89, табл. I, 4-6].

У черепа человека, погребённого в саркофаге головой на восток, сохранились остатки меховой шапки. Рядом лежали разбитый алабастр и обломки трёх небольших серебряных сосудов, в том числе позолоченный серебряный килик аттической работы 440–430 гг. до н.э. с композицией из трёх фигур [Горбунова, 1971, с. 20, 22, 29-33, рис. 4, 9-10].[26] На груди были найдены две бронзовые, плакированные золотым листом спиралевидные подвески, которые Н.Ф. Силантьева отнесла к варианту IIв своей классификации (конец V – начало IV вв. до н.э.). При этом она отметила, что подвески из СК 6 являются единственным экземпляром такого рода украшений на варварской территории в Северном Причерноморье и полностью идентичны происходящим из женского погребения, раскопанного в 1852 г. в кургане № 6 конца V в. до н.э. близ Фанагории [Силантьева, 1976, с. 127-128, рис. 3 в, 4б].

Поверх скелета россыпью лежали более 110 золотых нашивных бляшек с изображениями горгоны Медузы (28 экз.), женских головок в профиль (27 экз.) и анфас (23 экз.), сидящего сфинкса (36 экз.) [Артамонов, 1966, с. 37, рис. 67-68]. Отметим, что такой тип сфинкса представлен на хиосских дидрахмах, чеканившихся в 478–412