Семибратние курганы в контексте истории и древностей Северного Причерноморья - Владимир Анатольевич Горончаровский
Ко второй хронологической группе из числа выделенных на материалах Семибратних курганов погребений принадлежат захоронения в курганах № 2 и № 6, раскопанных в 1852 г. под Фанагорией [Гёрц, 1876, с. 61 и сл.; Ростовцев, 1925, с. 349-351; ср.: Виноградов, 2005, с. 250-251]. В обоих случаях сырцовые гробницы были перекрыты деревянными балками. В кургане № 2 находились три мужских скелета в чешуйчатых панцирях и набором наступательного вооружения (мечи, копья, наконечники стрел), а в специальном отделении из каменных плит – останки женщины с золотыми деталями головного убора, серьгами и ожерельем. Часть гробницы занимали костяки шести лошадей с бронзовыми деталями узды, другие пять размещались в отдельной могиле. А.К. Коровина отнесла погребения в кургане № 2 ко второй половине V в. до н. э. [Коровина, 1964, с. 9], но сопоставление с СК 5 позволяет сузить такую датировку до начала последней трети этого столетия. В другом кургане (№ 6) с аналогичной погребальной конструкцией мужское захоронение с оружием (панцирь, бронзовые и железные наконечники стрел, меч и наконечник копья), как и сопутствовавшее ему женское, были связаны с использованием погребальных лож, имевших бронзовые ножки. Рядом оказалась конская могила с четырьмя скелетами лошадей и бронзовыми уздечными наборами. Впущенная в северную часть курганной насыпи ещё одна гробница из сырцовых кирпичей содержала мужское погребение с мечом и несколькими бронзовыми наконечниками стрел, серебряной чашкой, чернолаковым киликом и бронзовым киафом с длинной ручкой. Данный погребальный комплекс не только по номеру, но и по составу сопутствующего инвентаря во многом совпадает с СК 6 и может быть датирован концом V в. до н.э.,[31] как и известное погребение 1869 г. с фигурными полихромными сосудами к юго-востоку от Фанагории [ОАК, 1869, с. V; Фармаковский, 1921]. В последнем случае под большой курганной насыпью находился перекрытый деревянными брусьями сырцовый склеп, впущенный в материк, в чем еще В.Ф. Гайдукевич видел соответствие местной туземной традиции [Гайдукевич, 1949, с. 281].
По ряду хронологических признаков к периоду около 410–400 гг. до н.э.[32] принадлежит и обнаруженная в 1976 г. близ пос. Уташ (в 14 км к юго-западу от Семибратних курганов) ограбленная сырцовая гробница [Алексеева, 1991, с. 30-34, табл. 50-57]. Она находилась под совершенно распаханной насыпью, входящей в состав группы из семи объектов такого рода. В данном случае монументальная погребальная камера (15,6 кв. м) была впущена в материк. Толщина её стен, сложенных из сырцовых кирпичей, достигала 1,1 м. Сверху они были перекрыты накатом из прогнивших и провалившихся внутрь дубовых и вязовых брёвен с использованием бересты. Гробница, ориентированная по продольной оси на СВВ, имела два вытянутых отсека, отделявшихся друг от друга невысокой сырцовой стенкой. Обмазанный известью пол устилал толстый слой камки. Прямо на нём в южном отсеке стоял саркофаг, от которого сохранились только отдельные деревянные доски из тополя и клёна. С помощью краски розового цвета на некоторые из них были нанесены изображения розеток и пальметок. Часть выточенных из клёна и самшита деталей относилась к конструкции саркофага, обильно инкрустированного пластинками слоновой кости с гравированными орнаментальными полосами ов, меандра, волют, а также изображениями сфинксов, львов и крылатых зверей. Местами на них уцелели следы белой и красной краски. Особенно тщательной работой отличаются две пластины, где представлены персонажи из мифа о Персее и горгоне Медузе. Представляют интерес и две другие пластины с изображениями пантеры и льва на ярко синем фоне. Как относительный хронологический индикатор можно рассматривать нашивную бляшку в виде петуха с повёрнутой назад головой. В сравнении с аналогичным сюжетом на бляшке из СК 2 она выполнена более схематично и определённо относится к более позднему времени.
Скифские параллели
Значительная часть находок из Семибратних и других синдских курганов находит аналогии в памятниках скифской культуры среди вещей престижного характера: вооружения, а также украшений и деталей конской сбруи в зверином стиле [Коровина, 1957, с. 182-183], что неудивительно, поскольку в этом отношении властители степей всегда были законодателями моды для соприкасавшихся с ними варварских племён. Вместе с тем целый ряд предметов в зверином стиле демонстрирует определённые региональные черты [Переводчикова, 1987, с. 44-58; Власова, 1997, с. 31-32; Королькова, 2001, с. 91-111]. Наряду с этим, Е. В. Переводчикова отмечает для V в. до н.э. сходство с вещами из восточных областей Евразии, в чём она видит воздействие ахеменидского искусства [Переводчикова, 1987, с. 56]. Все же, скорее всего, это воздействие носило опосредованный характер, поскольку местными мастерами использовался достаточно ограниченный набор соответствующих образов [Переводчикова, 1994, с. 165-166]. То же самое можно сказать об отдельных совпадениях в отношении погребального обряда, художественных приёмов и стилистики с материалами Пазырыкских курганов на Алтае [Марсадолов, 1987, с. 30-37; Зуев, 1994, с. 93-94]. В любом случае, не вызывает сомнений, что на определённом этапе синды были открыты для культурных импульсов, распространявшихся по степному коридору, не только с запада, но и с востока. Изделия в зверином стиле IV в. до н.э. уже не имеют признаков внешних влияний, а сами изображения фактически превращаются в схемы с набором определённых признаков, особенно ярко представленные плоскими гравированными ажурными пластинами, украшавшими конскую узду [Переводчикова, 1994, с. 166-167].
Что касается образцов вооружения, то они почти ничем не отличаются от найденных в синхронных погребениях Скифии и Северного Кавказа [Черненко, 1973. с. 81]. Единственным исключением является комплекс кургана СК 2, откуда происходит наконечник копья с восьмигранной втулкой, стянутой близ основания железным кольцом [Черненко, 1973. с. 67-68, рис. 2, 16]. В качестве варианта этого типа можно рассматривать наконечник копья V в. до н.э. из могильника у с. Первомайка (Анапский р-н), который имеет четырёхгранную втулку с двумя рёбрами жесткости [Новичихин, Розанова, Терехова, 2001, рис. 3, 11].
Отдельные предметы скифского происхождения могли попасть к синдским царям в качестве почётных даров, например, при заключении династических браков, а такого рода контакты с царскими скифами наверняка были, если учесть, что сына последнего