Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

Праздник из трех дней рождения – её и близнецов – Поспелову не впечатлил.

Тусовку организовали на просторах широкого двора Ибрагимовых. В приглашённых старшеклассница узнала те рожи, которые спьяну творили хрен пойми что на берегу реки в честь последнего звонка. Разгульные чертилы опять создавали офигеть сколько шума, чем прилично её пугали. Не привыкшая к кутежам, Поспелова терялась, как и 25 мая, и постоянно шарилась взглядом в поиске тихого уголка, в котором смогла бы надолго схорониться. Но не судьба. Первый раз отстранённость ей прокатила, а в этот – нет. Имир не отходил ни на шаг, не давая подруге улизнуть в норку.

Тяжко было держать лицо, когда весёлые, общительные ровесники, совершенно её не знающие, подходили с поздравлениями, выкрикивали в честь неё тосты, желали всего-превсего. Люба кривилась, ёжилась – и невнятно что-то бухтела в ответ. Хоть школьница и грезила с незапамятных времен о шумном празднике, реальность резко разошлась с ванильными мечтами. Она не привыкла быть на виду. Поспелова глазела на Сэро, в весёлом угаре стоявшего чуть ли не на ушах, да заморачивалась сильнее, теряя самообладание и путаясь от дискомфорта.

Но больше всего она не ожидала увидеть здесь Катю. Ту самую, которую 25 мая Имир спьяну чуть не пришиб. Катя на слабо выхлебала двухлитровую баклажку пива, верещала громче стаи ворон и тискалась с несколькими пацанами разом. Для Поспеловой было дико и непонятно, почему Катерина после майского унижения припёрлась в берлогу к обидчику. «Хоть бы хны!» – хмурилась именинница, опустив взгляд в пол.

А потом через пять дней наступила школьная пора. Одиннадцатый класс, долгожданный. Ад подходил к концу! Придя на линейку с большим опозданием, тихоня затесалась среди надушенных, разнаряженных одноклассников, спрятавшись подальше от придирчивого взгляда сварливой Валентины Борисовны, и принялась осматриваться.

11 «Д» словно по команде нарядился официально – белый верх и тёмный низ, галстуки и банты – в отличие от остальной параллели, что пестрела в чём попало. 11 «А» напялил лучшие одёжки, кои каждый из ребят нашёл в своём гардеробе. Тимон и его бравая свита блистали в джинсах и футболках. Лаврентьева Соня в платье из золотых пайеток сверкала на солнце ярче бриллианта. Трио Уварова – Гончаренко – Таран одели невыразительные вещи простого кроя. На Рашель идеально сидело бледно-розовое облегающее бархатное платье, а Виноградова демонстрировала элегантный светло-голубой костюм. Пышная каштановая грива игриво колыхалась вдоль её девичьей спины.

«Красивая!» – с восхищением вздохнула Люба, заглядевшись на Камиллу, а потом перевела взгляд на Сэро, маячившего в стороне. Парень вполуха слушал болтовню приятеля и загадочно усмехался. Тихоня прищурилась от удовольствия. В её глазах повеса был ярче, привлекательнее и вкуснее всех парней школы, вместе взятых. И при этом таким недосягаемым! Как обидно.

Имира искать не требовалось: он вёл линейку вместе с отличницей из 11 «Б». Он великолепно держался на сцене, и, если бы его стройная, подтянутая фигура не маячила на подмостках, никто бы туда, по мнению Любы, вообще смотреть бы не стал. Микрофон отвратительно сипел, колонки извергали душераздирающие скрипы и визги. Мероприятие стандартно было нудным, банальным и скучным – впрочем, как и всегда, из года в год.

– Такой душка! – елейно шепнула Любе исподтишка подкравшаяся Лыткина. – Умный, красивый! Все девчонки от него тащатся! Он с кем-нибудь начал встречаться, не знаешь?

– Не знаю. – Поспелова кое-как улыбнулась: – Имир мне не докладывает.

– Жаль! Вот бы узнать его предпочтения!

– В чём?

– В девушках, конечно! – надулась рыжая, недоумевая от глупости бывшей подруги.

Тихоня равнодушно отвернулась. «В девушках, в девушках! – передразнила она одноклассницу. – Пусть и дальше тащатся, слюни пускают! Дуры! Если бы вы только знали, что он со мной! По ночам ко мне через форточку приходит, а потом уходит. И знаете, что?!.. Ничего интересного! Отдам не задумываясь – только бы отвязался!»

Сменив благодаря Ибрагимовым клеймо изгоя на статус востребованной девушки, Поспелова ощущала себя странно. Ей упорно казалось, что место рядом с близнецами и их приятелями – не её. Будто она заняла чужое – не по праву, случайно. Старшеклассница везде чувствовала липкие оценивающие взгляды. С ней здоровались незнакомые ребята, пытались – будто невзначай, а то и навязчиво – познакомиться. В туалете раздевали взглядом ровесницы, и Люба кожей, казалось, могла прочитать их мысли: «Что в этой курице такого клёвого?!»

Мечтая оказаться на месте Камиллы и Ани Рашель, тихоня думала, что популярность – это благо свыше для красивых, умных и особенных. Теперь же она тихо желала снова стать невидимой. Посторонние гляделки удручали и смущали её. Люба – будучи не в силах их выдерживать, в надежде защититься от непрошеного внимания – старалась не смотреть по сторонам и невольно задирала нос, из-за чего казалась ещё более высокомерной и равнодушной, чем выглядела раньше. У звёздности оказалась своя цена, к которой Поспелова решительно была не готова.

– Привет, Сэро! – Первоклашка дёрнула цыгана за штаны маленькой детской ручкой.

– Ах-ха! Привет, кроха! – Повеса бодро потрепал причёску малышки. – Никто не обижает?

– Никто! – гордо выпятила подбородок девчушка. – Все тебя боятся!

– Правильно, пусть боятся! – рассмеялся он. – Кто тебя обидит, тот три дня не проживёт!

– Эта не её ты на линейке на плече с колокольчиком нёс? – поинтересовалась Поспелова.

– Она самая! – Брюнет усмехнулся, достал из кармана пачку. – Мы договорились дружить.

– Если бы ты меня после своих плеч чмокнул в щёку, я бы тоже договорилась с тобой дружить! – ловко вставила одна девушка из компании. Толпа громко прыснула.

«Интересно, как прошла линейка у Дена и Ленки? Я бы на Коробкина с удовольствием посмотрела! – Люба задумчиво покосилась на зевак, что проходили мимо, обмусоливая её глазёнками с ног до головы. – Как эта несерьёзная парочка себя там вела?»

Для 11 «А» Поспелова превратилась в диковинку, загадочную и неприступную. Одноклассники, когда-то гнавшие её прочь из своего круга, теперь предупредительно осторожничали. Кто-то – как Картавцев, Мережко, четвёрка подруг да Миша Крюков – навязчиво пытался подружиться. Кто-то строил из себя нейтралитет и неподкупность, а кто-то спесиво притворялся, что оценивает её по старому шаблону и мнение менять не собирается.

Удивляла Любу Камилла. Виноградова была приветливо-холодной – улыбалась, не отводила взгляда, при необходимости разговаривала – будто не делили девушки Сэро несколько месяцев назад, не мутузились по-звериному, не катались в грязи драными кошками. Поспелова, глядя в её наигранно-дружелюбное лицо, изумлялась, насколько красавица умела держать марку, ничем не