Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа
Нет, Люба не желала зла ни Лене, ни Наталье, ни кому бы то ни было ещё. Она долго считала себя хуже востребованных красавиц, страдала от своей непривлекательности, тухла в тени опытных и раскованных подруг, поэтому шанс отжать свободолюбивого, непокорного Коробкина задрал её самооценку до небес. Хотелось узнать, каков Денис в отношениях не по россказням и нытью приятельниц, а лично. Хотелось быть победительницей, чтобы утереть нос всем, кто когда-то её недооценил. Мир заиграл яркими красками, расцвел счастьем и был восхитительно прекрасен.
«Никогда бы не подумала, что может быть так хорошо! Не хочу, чтобы этот день заканчивался!» – тосковала школьница, прижимаясь к наезднику, пока железный конь вёз их назад, в нелюбимую станицу.
Денис остановил мотоцикл неподалёку от въезда в переулок, заглушил двигатель, убрал машину с тротуара в чёрную тень. Уличные фонари не горели. Подростки прижались к могучему стволу старого тополя и продолжили целоваться. Люба под воздействием выпитого, после зажигательных танцев хотела большего. Но Коробкин на провокации не вёлся. Ему искренне нравилась Поспелова, и он не хотел, чтобы с ней было так же, как с другими.
– Всё, крошка, стоп! Остынь, остановись!
– Почему? – не понимала спьяну ровесница. – Что не так?
– «Не так» улица, комары и колючие пыльные кущери! Не хочу, чтобы завтра мы оба чесались!
– А я хочу!
– Говорю, нет! – Денис отлепил от себя руки распоясавшейся подруги. Ему было проще себя контролировать – доза пойла, которую они вместе одолели, ни в какое сравнение не шла с его пьянками ранее. – Пойдём, доведу до калитки. Мало ли! Встретимся на днях и обсудим наши отношения. Ты будешь трезвой, плюс времени подумать будет предостаточно… Люба, эй! Услышь меня! Либо так, либо никак!
Подростки спрятались под сенью приусадебных деревьев у сонного дома Поспеловых, где ещё некоторое время не могли нацеловаться.
– Пойдём! – возбуждённо шептала нетрезвая тихоня. – Через форточку залезешь и вылезешь!
– Делать мне нечего! – насмешливо прыснул удивлённый старшеклассник. – Я лучше в дверь зайду, как нормальный белый человек, с родителями познакомлюсь!
– Тю! Чем тебе форточка не угодила? – фыркнула тихоня и чуть сдуру не сболтнула пьяным шальным языком: «Имир, между прочим, спокойно в форточку от моих предков бегает!»
– Всем не угодила, – ласково ушёл от ответа парень. – Иди домой! Моргнёшь светом пару раз, чтобы я понял, что с тобой всё хорошо.
– Как скажешь, вредина! Только поцелуй меня ещё раз напоследок!
Коробкин потянулся – и, не удержавшись, соскользнул к девичьей шее. Подружка разомлела. А перед взором Дениса мелькнул зимний разговор тет-а-тет на кухне, потом – общая днюха недельной давности. Растерянная Люба, рядом предупредительный Имир, не отходивший от неё ни на шаг. Отличник покрывает её плечи лёгким пледом, подаёт стакан холодного компота, придерживает за руку, чтобы она спустилась со ступенек.
Шатен победно усмехнулся и крепко поцеловал её кожу за розовыми ушками около границы роста волос. Никто не увидит синяков, в том числе и сама девочка – соответственно, претензий ноль.
Юноша подождал, когда моргнёт свет в окне, и, довольный, ушёл с Солнечного прочь в ночную прохладу спящего городка.
Глава 7
– А если я поступлю на юридический?
– Поступай. Хороший выбор!
– Почему ты со мной всё время соглашаешься, Имир?
– Не соглашаюсь, а поддерживаю.
– Почему не споришь, не отговариваешь?
Отличник непонимающе посмотрел на неё и ровным тоном ответил:
– Зачем? Идеи-то хорошие.
– А если бы были нехорошие?
– Ничего подобного от тебя пока не слышал. В любом случае, последнее слово остаётся за тобой, Люба. Решать-то тебе.
– Ясно, – сухо отозвалась девочка. Привыкнув, что всегда кто-то думает за неё, школьница требовала готовых решений, которые Имир давать как раз-таки не собирался. Самостоятельность же пугала её и вгоняла в ступор.
– Слушай. – Люба прижалась к нему. – Видел на ж/д позади заброшенных путей водонапорную башню? Давай сходим вдвоём!
– Нет. – Ибрагимов посуровел. – Это охраняемая территория. Нужно договариваться.
– А если тихо пролезем? Или большой компанией?
– Какой тихо?!.. Охрана там есть, говорю! И толпой зачем переться? Чтобы сторожа напугать? Так он не из пугливых! Ружьишко имеет наверняка. Ну даёшь, детка! – юноша удивлённо покачал головой. – Вроде осторожна, но при этом чувство самосохранения будто напрочь отбито!
Поспелова надулась, встала с кровати, с гордым видом подняла с пола блузу и юбку. Руками расчесала спутавшиеся волосы, пожалев, что не затянула их перед выходом в хвостик. Имир сел, понаблюдал молча за подругой, затем тоже поднял с пола шорты и футболку.
Старшеклассница, подперев бока, нависла над ним, словно тень, чтобы в который раз разглядеть его шрам. Он уродливой широкой рекой протянулся от соска до коленной чашечки. Бугристая сожжённая кожа безобразно контрастировала со смуглой грудью.
Люба заметила, что Имир предпочитает не сверкать приобретённым недостатком. Трогать ожог он тоже решительно не позволял.
Шрамы не смущали девушку и не отталкивали – никакого отвращения. Ей иногда удавалось потрогать тонкую плёнку розовой кожи, когда цыган засыпал. Школьница осторожно водила пальчиком по кратерам и морщинам, удивляясь, какие причудливые раны может создавать природа. Она решила, что Имир уходит от расспросов про увечье, потому что эта тема для него весьма болезненная.
– Домой пойдёшь? – нарушил затянувшееся молчание юноша. – Тебя проводить?
– И не собиралась! – психанула Люба, обидевшись. – Хочешь сказать, что я пёрлась к тебе ради несчастных двадцати минут?!
– Тогда чего от меня хочешь?.. Оделась, стоишь бесишься, молчишь. Что не так?
– Всё так! – поджала губы она.
Брюнет встал и крепко обнял её.
– Мы не виделись с твоего дня рождения. Выходные были порознь. Соскучился я, в конце концов! А ты на что-то злишься, молчишь, поругаться пытаешься. Стоит ли?.. Что случилось?
В коридоре послышался шум. Имир быстрым движением заправил свою кровать, школьники молниеносно сели на неё и раскрыли наобум первую попавшуюся книжку из лежавших на тумбе.
Дверь рывком распахнулась. Сэро вошёл, удивлённо оглядел целомудренную парочку, с серьёзным видом читавшую одну книжку на двоих, и озадаченно выдал вместо приветствия:
– Что за отстой?!.. Вам заняться больше нечем?.. Отшибленные книголюбы, блин!
Сидевшие не шелохнулись. Лишь оторвались от притворного чтива и непонимающе уставились на него. Повеса скорчил гримасу.
– И что с вас двоих взять?! – Сэро схватил со своей кровати пакет и направился вон.
– Дома останешься? – крикнул вдогонку отличник.
– Нафиг?!.. К Денисычу покачу!
Дверь захлопнулась. Шаги стихли. У Любы, услышавшей про Коробкина, ёкнуло в груди.
Она не встречалась с шатеном с вечера днюхи, к телефону по зову соседки не подходила. Почему