Позолоченная месть - Лисса Мия Смит

На самом деле приступы безумия приносили ей облегчение. Все остальное время она могла лишь молиться равнодушному Богу и выпрашивать у стражников хоть что-нибудь, что угодно, чтобы отвлечься от навязчивых воспоминаний.

Папин кровавый нимб. Лукавая полуулыбка Грейс.

Эмми откашлялась:

– Грейс бывает на Бакстер-стрит? Ее мать еще живет там?

Джимми приподнял брови, но согласился сменить тему:

– Насколько я знаю, нет. Но я сам теперь живу здесь, в поместье Мистфилд.

– Как так получилось?

– На самом деле я впервые встретил Джека на похоронах Сан-Рокко.

Эмми чуть не поперхнулась чаем.

– Он был на похоронах моего отца?

– Они с сестрой выделялись, как белые вороны. – Джимми усмехнулся. – Я подумал, что они и есть те богачи, которые пригласили вас с Грейс на бал. Так что я за ними проследил. Потребовал, чтобы они признались, где ты, – тебя не было ни в Томбсе, ни в других городских тюрьмах. Тогда они и рассказали мне правду об этом бале. Они пытались добиться твоего освобождения, но потом эти ублюдки пришли за ним самим…

– Он обо мне знал? – Эмми не сдержалась и повысила голос. – До вчерашнего дня?

Джимми удивленно на нее взглянул:

– А он тебе не сказал?

Она вспомнила, как Джек смотрел на нее через окошко в двери. Как смеялся над ней. Дразнил. Как отвернулся и заставил ее умолять об освобождении.

– Ты куда?

К тому моменту как Джимми поднялся с места, Эмми уже выбежала в коридор.

Черт побери, усадьба была просто огромна. Эмми миновала дверь за дверью, комнату за комнатой. От всей этой запущенной роскоши голова шла кругом. Картины в пыльных серебряных рамах, хрустальные люстры, затянутые паутиной. Парные лестницы разворачивались подобно лентам. У каждой стоял потрескавшийся алебастровый бюст.

– И они здесь живут? – прошипела Эмми, едва не скатившись по ступеням кубарем. – Фонтейны?

Джимми замялся.

– Только летом. Их главный особняк – в городе.

Эмми вцепилась в перила, чтобы холл высотой в три этажа перестал кружиться у нее перед глазами. Она всегда знала, что богачи живут в роскоши, но лишь в теории – точно так же, как верила в Бога и в Тихий океан, хотя ни того ни другого никогда не видела. Но эта роскошная усадьба, в которой жила одна-единственная семья, и то лишь летом, перевернула все ее представления о том, каково это – быть возмутительно богатым.

– Что-то мне не нравится выражение твоего лица. – Джимми дотронулся до ее плеча, и она вздрогнула. Он нахмурился еще сильнее. – Думаю, тебе стоит отдохнуть.

В отдалении раздались голоса. Приглушенные, но знакомые. Словно охотничий пес, взявший след, Эмми пронеслась через анфиладу сумрачных комнат с мебелью, спрятанной под покрывалами. Вскоре она оказалась перед довольно простыми с виду двустворчатыми дверями из массивного дерева со стеклянными вставками, из-за которых доносилась оживленная беседа.

Стоило ей распахнуть двери, как голоса тут же стихли.

Эмми ощутила под босыми ногами мягкий ковер и замерла, оглядываясь по сторонам. Нет, ей не мерещилось. Высокие, до потолка, книжные шкафы были самыми настоящими, как и двое молодых мужчин, уставившихся на нее.

Она едва узнала Джека Фонтейна без грязи на лице и клочковатой бороды. Теперь он выглядел моложе, возможно, даже был ее ровесником. Он успел подстричь и вымыть волосы, и теперь вместо грязных колтунов на его лоб ниспадали влажные пряди шоколадного цвета. Без слоя грязи его лицо производило обезоруживающий эффект. Изящные скулы и пухлые губы будто принадлежали невинному юноше, но в резких очертаниях челюсти и дымчатых глазах под темными бровями таилась некая угроза. Несомненно, он знал о своей красоте. И пользовался ею как оружием.

– Ты знал, кто я. – Она скрестила руки на груди. Грязная сорочка вдруг показалась ей чрезмерно тонкой.

Джек самодовольно усмехнулся, будто только что вышел победителем в какой-то игре.

– А спасибо сказать не хочешь? – Калеб поднялся с дивана. – Мы тебя спасли, забыла?

– Олтон, Ли, оставьте нас наедине. – Серые глаза Джека смотрели на нее не отрываясь.

Ободряюще похлопав ее по плечу, Джимми вышел за дверь прежде, чем Эмми успела возразить. Калеб пошел следом, но на пороге обернулся и одарил ее сердитым взглядом:

– Я мог бы вытащить его еще несколько месяцев назад, но он настоял на том, чтобы включить в план и тебя. Не забывай об этом.

Наглое вранье. Только полный глупец провел бы в Гримсбейне хоть один лишний день ради случайного человека. А Джек не казался ей глупцом.

Как только они остались вдвоем, Джек закинул ноги на стол.

– Эмилия Валлильо. Восемнадцать лет. Единственный ребенок Маттео Валлильо, итальянского иммигранта с даром исцеления, не состоящего в Обществе чародеев, и покойной Бриджит Валлильо, в девичестве Фитцпатрик. Она тоже была чародейкой?

Не была, но Эмми лишь стиснула зубы. Джек пытался вывести ее из равновесия, разбрасываясь фактами, которые узнал от Джимми. Она не собиралась поддаваться.

Джек переплел пальцы.

– Твоя мать скончалась от аппендицита, когда тебе было восемь. Отец воспитал тебя сам, хотя ваша соседка, миссис Фенштейн, тоже немного помогала – ты шила для нее, пока он работал. Ты всю жизнь прожила на Бакстер-стрит, в доме тридцать один, на пятом этаже, во второй квартире справа. Отец позаботился о том, чтобы ты получила образование – в подвале миссионерской школы на Парк-стрит. Тебе, похоже, повезло с учителями. По произношению и не скажешь, что ты из района Файв-Пойнтс.

Она смотрела на него, не мигая и не реагируя на издевку. Папа приложил немало усилий, чтобы они с Грейс не только были начитанными, но и умели грамотно изъясняться.

– Искусству он учил тебя сам, чаще всего после смен на стройке с моим дорогим другом Джимми Ли. Дар твоего отца действовал только на живых существ, но ты преобразовываешь неживую материю. Ну как, пока все верно?

Джимми не мог рассказать ему о папиных уроках для нее и Грейс.

Эмми заставила себя сделать вдох и моргнуть.

– Не смей говорить о магии моего отца.

– Общество чародеев запрещает использовать слово «магия», чтобы его не услышал случайный человек. Говори «искусство».

Значит, он и вправду член Общества. Краем глаза Эмми покосилась на дверь. Шагов десять.

– Что ж, продолжим. Ты проводила много времени с Грейс Монтгомери, которая жила напротив. Она рассказала тебе про Общество, а ей, в свою очередь, рассказал покойный отец, Ричард Монтгомери, один из чародейской семьи Монтгомери. Те еще засранцы. Мистер Монтгомери не уделял внебрачной дочери особого внимания, но, осознав, что у вас обеих есть талант к искусству, он внес вас в список