Позолоченная месть - Лисса Мия Смит

Грейс.

Если Эмми утонет в этой холодной грязной реке, Грейс продолжит думать, что перехитрила ее. Считать себя победительницей.

Когда стражники распороли платье Эмми прямо на сцене, Грейс изобразила ужас. Когда из подола посыпались куски пирита, она выглядела не менее шокированной, чем сама Эмми. И на какое-то время Эмми ей поверила, так же, как десять лет верила в фальшивую дружбу.

Но когда Эмми скрутили стражники, она в растерянности уставилась на лучшую подругу и увидела, как та встретилась взглядом с другой девушкой. Той, которая сшила им платья. И губы Грейс изогнулись в едва различимой улыбке.

Эмми не раз доводилось видеть эту улыбку. Она всегда означала какую-то проказу. Какой-то секрет.

И теперь Эмми достаточно было вспомнить эту проклятую улыбочку, чтобы поплыть дальше.

Что-то задело ее ногу, и она дернулась с чересчур громким плеском. Но это оказались всего лишь водоросли. В паре метров под тусклым светом луны поблескивали гладкие камни.

Каким-то образом ей удалось доплыть.

Эмми выбралась на грязные камни и рухнула – руки подогнулись. Ветер, обдувавший ее мокрое тело, казался даже холоднее воды, а зубы стучали так сильно, что она боялась их сломать. Она немного согреется, пока будет идти, и заодно решит, где ей спрятаться.

Но у нее не было сил встать.

Что-то заскребло по камням, и Эмми встрепенулась, слабо пытаясь защититься.

Поодаль стоял тот самый незнакомец из Гримсбейна: он вытаскивал на берег небольшую лодку вместе с другим молодым мужчиной. Его… другом.

Эмми попыталась встать, но ноги ее не слушались. Ей пришлось сидя наблюдать, как незнакомец вновь призвал черное пламя и спалил лодку дотла.

Он повернулся, и тут его внимание привлекло что-то дальше по течению.

– Это еще что?

Эмми резко обернулась. Вдали небо озарял странный белый свет. Слишком яркий для газовых фонарей, но слишком бледный для огня, да и дыма видно не было.

– Дуговые фонари. На Бродвее их теперь полно. – Заметив непонимание на лице незнакомца, его друг добавил: – Электрическое освещение. Мне казалось, оно появилось еще до того, как ты, ну, пропал.

Эмми уставилась на небо во все глаза. Электрическое освещение? Что еще она пропустила?

– Дуговые фонари. Ясно. – С растерянным выражением на лице незнакомец уселся на подмерзшую грязную землю и послал в сторону Эмми язык черного пламени.

От жара, одновременно приятного и невыносимого, по ее посиневшему телу пронеслась болезненная дрожь. Эмми оттаивала, не смея пошевелиться – не только потому, что не хотела лишаться тепла, но и потому, что огонь завис в считаных сантиметрах от нее. Она оказалась в ловушке.

– Пламя у всех на виду? – Второй незнакомец взмахнул рукой, указывая на спящий Гарлем. – Не хочешь запустить фейерверк, чтобы уж точно уведомить всех о своем возвращении?

– А рядом кто-то есть?

– Откуда мне знать? Я истратил все силы, отслеживая стражников.

Еще один чародей. Судя по дорогой одежде и тому факту, что он помог другу сбежать из тюрьмы Общества чародеев, он и сам был членом Общества.

У него наверняка было при себе достаточно денег, чтобы оплатить билет на паром. Ей нужно только найти их – и убежать.

Первый незнакомец бросил другу ту самую монету, которая якобы должна была разблокировать магию Эмми. Черное пламя погасло, и ее тут же охватил холод.

Его друг ахнул и попятился:

– Не нужна мне эта проклятая штуковина!

– Просто послушай, есть ли кто-то поблизости. Если нет, мы подождем, пока она не сможет идти.

– Она никуда с нами не пойдет.

– «Она» вас прекрасно слышит, знаете ли. – Проклятье, ее надорванный голос предательски дрогнул. Но Эмми все-таки устремила на второго незнакомца сердитый взгляд. Светлые волосы с аккуратным пробором. Чистые подстриженные ногти. Если дело дойдет до драки, этого парня будет куда легче свалить с ног, чем того, кто убил стражников. Достаточно ударить ногой в нужное место. А если ей удастся выбить кошелек из кармана его плаща…

– Сразу видно настоящую леди, – вздохнул второй незнакомец, подобрав из грязи загадочную монету. – Уже строит планы, как ударит меня между ног и ограбит.

У Эмми отвисла челюсть.

– Как ты…

– Калеб владеет даром телепатии, – пояснил первый незнакомец. – Он может читать чужие мысли и передавать свои. Благодаря ему я знал о перемещениях стражи.

– Джек Хенрик Фонтейн, да как ты смеешь! – Калеб яростно уставился на него.

Фонтейн. Так назвала его стражница за мгновение до смерти. Кажется, Эмми и раньше слышала это имя, только никак не могла припомнить где. Впрочем, это не имело значения. Она планировала убраться как можно дальше от тюрьмы и от Общества чародеев.

Но где ей спрятаться? В старой квартире на Бакстер-стрит ее сразу же найдут. Безопаснее было бы уехать из города, но вдруг стражники начнут обыскивать паромы? К тому же у нее не было денег на билет. Но она не могла и дальше оставаться с двумя предполагаемыми членами треклятого Общества, особенно с тем, что пялился на нее как на любимую крысу.

Она вскочила и метнулась к деревьям, но первый незнакомец – Джек, как выяснилось, – поспешил за ней:

– Ты куда?

– Домой. – Ложь тараном ударила ее в грудь. «Тело не умеет различать физическую боль и душевную, – говорил ей когда-то папа. – Болевые рецепторы срабатывают одни и те же».

У Эмми больше не было дома. Не было ни семьи, ни друзей. Ничего.

Телепат поежился. Все еще рылся у нее в голове, чтоб его.

– Если тебя заметят, на нас обоих начнется охота. – Джек догнал ее среди деревьев. – Пойдем с нами. Наш друг ждет с каретой.

– «Наш» друг, – пробурчал Калеб. – Этот нечародейский ублюдок мне не друг.

Нечародейский? Они что, нарушили главный магический завет – секретность?

За деревьями выстроилась череда домов, в окнах которых, по счастью, не горел свет. На пустынной улице виднелись одна-единственная карета и силуэт широкоплечего кучера. Крупные лошади наверняка с легкостью унесли бы Эмми подальше отсюда. Но она никому не могла довериться, ни на секунду.

Нет, дальше она пойдет одна.

– Как знаешь. – Джек усмехнулся и подбежал к карете, махая кучеру. Тот с радостным возгласом спрыгнул с облучка. Двое друзей Джека Фонтейна. Двое людей, готовых рискнуть жизнью, чтобы помочь ему сбежать.

Когда-то Эмми мечтала о такой нерушимой дружбе. О компании ровесниц из ее района, о брате или сестре. Когда в их дом переехала Грейс, Эмми решила, что Бог услышал ее молитвы. Девочка шести лет, совсем как Эмми, да еще и с магическим даром. Они стали ближе, чем сестры, все так говорили.

Но самые близкие друзья наносят самые глубокие раны.

– Эмми? Черт