Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова

* * *

Они еще некоторое время гуляли по торговому кварталу. Селеста искренне наслаждалась прогулкой. Впервые за долгое время ей не нужно было думать о стоимости каждой вещи, считать оставшиеся монеты или переживать, хватит ли денег до конца месяца.

У витрины небольшой кондитерской она выбрала коробку пирожных. Когда Деймон привычно потянулся к кошельку, Селеста посмотрела так выразительно, что он без возражений убрал руку и позволил ей расплатиться самой.

В какой-то момент взгляд Селесты зацепился за знакомое здание светлого камня.

— Это ведь городская лечебница? — тихо спросила она.

Деймон проследил за ее взглядом. На противоположной стороне улицы действительно возвышалось большое четырехэтажное здание с колоннами у входа. Сердце Селесты болезненно сжалось, ведь именно там уже несколько месяцев лежал ее отец.

Она машинально крепче прижала к груди коробку с пирожными.

Когда Селеста была маленькой, отец всегда отдавал ей сахарный цветок со своего пирожного, уверяя, что не любит слишком сладкое. Она верила почти до десяти лет, пока однажды не застала на кухне за тем, как он украдкой доедал остатки крема с ее тарелки. С тех пор, стоило увидеть красивое пирожное, она неизменно вспоминала его виноватую улыбку.

— Деймон… — нерешительно начала она. — А мы можем ненадолго зайти туда?

Он внимательно посмотрел на нее.

— В лечебницу?

— Если ты не против. — Селеста кивнула. — Ты можешь подождать меня снаружи. Просто… раз уж мы все равно оказались рядом…

Она замолчала, чувствуя себя неловко.

— Я давно не видела отца, — ее взгляд опустился на коробку в руках. — И еще… можно я отнесу ему пирожные? Папа очень любит сладкое.

Последнюю фразу она произнесла почти виновато, будто ожидала отказа.

— Селеста… — на лице Деймона появилось странное выражение.

— Да?

— Твоего отца там нет.

— Что значит нет?!

— Его перевели неделю назад, — произнес он, отводя взгляд.

— Перевели? Куда?! — коробка с пирожными едва не выскользнула из ее рук.

— В королевскую лечебницу.

Несколько секунд Селеста просто смотрела на Деймона. Потом медленно покачала головой.

— Но туда же попадают только очень богатые люди и аристократы высшего круга.

— Верно.

— И лечение там стоит целое состояние.

— Тоже верно.

Селеста отметила, что сейчас Деймон выглядел куда менее уверенным, чем во время разговора с министрами, ректорами или придворными на балу.

— Формально он мой тесть, — наконец произнес он. — И прежняя лечебница плохо справлялась со своей работой… Я оплатил лечение. Лучшие лекари уже занимаются твоим отцом.

Селеста продолжала молчать. В ее груди что-то перевернулось, и на секунду она просто перестала понимать саму себя. Он сделал для ее отца гораздо больше безо всяких слов, ничего не прося в ответ и даже не дожидаясь благодарности.

«Я не знаю, чем заслужила это, — подумала Селеста, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Не знаю, почему мне выпала такая удача — встретить человека, способного на такое».

В этот момент ей было совершенно безразлично, фиктивный брак или настоящий. Деймон был лучшим человеком, которого она знала, и в эту секунду она была готова сделать для него что угодно.

Селеста крепко обняла его и уткнулась лбом ему в грудь.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты не представляешь, как много это для меня значит.

— Значит, ты не сердишься? — он невесомо коснулся ее волос.

— За что мне на тебя сердиться? — Селеста подняла голову.

— Хочешь увидеть его? — спросил Деймон. Она кивнула раньше, чем он успел договорить. — Тогда поехали.

Он мягко забрал коробку с пирожными и предложил локоть.

— Думаю, твой отец будет рад узнать, что дочь первым делом решила накормить его сладким.

Селеста смущенно улыбнулась сквозь слезы.

* * *

Отец выглядел все еще худым, но впервые за много месяцев сидел в постели без посторонней помощи. Увидев Селесту, он улыбнулся, и в этой улыбке на мгновение снова появился тот человек, который когда-то подбрасывал ее в воздух и уверял, что бабочки садятся ей на волосы, потому что принимают за цветок.

— Ты все-таки принесла сладкое, — сказал он, заметив коробку. — Значит, лекари напрасно надеялись приучить меня к здоровой пище.

Селеста рассмеялась сквозь слезы и обняла его осторожно, боясь причинить боль. Отец погладил ее по голове, как в детстве, и только тогда она поняла, как ей не хватало этой простой папиной ласки.

Деймон остался у двери. Он не вмешивался и не напоминал, кому они обязаны этой палатой, а через несколько минут тихо вышел, оставляя их вдвоем.

После встречи с отцом Селеста еще долго не могла успокоиться. Всю дорогу до академии она рассказывала Деймону, как хорошо тот выглядел, как впервые за несколько месяцев попросил добавки и даже попытался пошутить с лекарем. Деймон слушал, не перебивая, и держал ее за руку.

Когда слова наконец иссякли, Селеста обнаружила, что по-прежнему улыбается. Деймон поднес ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев. Она сама придвинулась ближе.

Едва ее губы коснулись его, сдержанность Деймона рухнула. Он притянул ее, словно все это время держался лишь из последних сил. Селеста успела только прерывисто вдохнуть, прежде чем обняла его за шею и сама прижалась ближе.

В карете быстро стало жарко. Следующий поцелуй оказался еще смелее, а вскоре они окончательно забыли о необходимости останавливаться. Их дыхание все чаще сбивалось, а прикосновения становились увереннее. Когда Деймон слегка прикусил ее нижнюю губу, Селеста не сдержала тихого стона.

На соседнем сиденье лежал учебник по рунной магии, но ни один из них даже не посмотрел в его сторону.

Они едва не пропустили момент, когда карета остановилась у ворот академии.

Вечером, вернувшись, она застала в коридоре оживленную толпу студентов, окружавших кого-то с поздравлениями.

— Невероятно! — донесся знакомый голос. — Я даже не верил, что меня выберут!

Это был Филипп, ее одногруппник. Накануне они вместе разбирали рунную магию, и он дал ей переписать часть своего конспекта.

Селеста подошла ближе. Один из приятелей Филиппа тут же повернулся к ней:

— Представляешь, он получил стажировку в Восточных землях! Он о ней с первого курса говорил.

Филипп не мог перестать улыбаться. Он наперебой рассказывал о программе, будущих исследованиях и о том, что уезжать придется уже через две недели. Селеста поздравила его. Радость у Филиппа была такая открытая, что не улыбнуться в ответ оказалось невозможно.

По дороге в комнату она еще вспоминала его сияющее лицо. Получается, иногда все действительно складывается так, как хочется. Филипп дождался своей стажировки. А она, похоже, получила то, о чем еще недавно