Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова

Деймон сдержал слово и почти всю дорогу задавал ей вопросы по рунным связкам. Правда, каждый раз, когда Селеста начинала отвечать, наклонялся ближе, будто иначе не мог расслышать, и смотрел на нее с таким вниманием, что она забывала значение самых простых символов.

— Нет, смотри, — терпеливо произнес он, наклоняясь к раскрытой книге. — Ты пытаешься направить поток сюда, хотя эта линия должна отводить лишнюю силу наружу. Иначе вся конструкция перегорит еще до активации.

Он накрыл ее руку своей и медленно провел кончиком ее пальца по нарисованной схеме.

— Теперь повтори, — попросил Деймон, но руку не убрал.

Его большой палец едва заметно скользнул по ее пальцам, и все руны мгновенно смешались в голове. Селеста начала объяснять сначала, однако уже на втором символе снова запнулась.

Деймон ничего не сказал. Его взгляд задержался на ее лице, затем медленно опустился к губам. Он наклонился ближе, и Селеста почувствовала дыхание на своей коже. Между ними осталось всего несколько сантиметров. Ей хотелось, чтобы Деймон сократил оставшееся расстояние, но он отстранился и отвернулся к окну.

Селеста почувствовала, как внутри все сжалось от разочарования и желания. Она закрыла учебник, положила ладонь ему на щеку и повернула его лицо к себе. Деймон успел только удивленно вдохнуть, прежде чем Селеста сама поцеловала его. Первое прикосновение получилось робким и коротким. Она уже испугалась собственной смелости и хотела отстраниться, но Деймон вдруг ответил.

Из его груди вырвался низкий стон. Одна рука легла Селесте на талию и притянула ближе, а другая скользнула в волосы, осторожно удерживая ее затылок. Он целовал жадно, но все равно будто сдерживался. Селеста сама придвинулась ближе, пальцами сжав ткань его рубашки. Поцелуй стал глубже, и ей показалось, что все вокруг исчезло, оставив только жар его тела, вкус губ.

Карета мягко остановилась.

Они отстранились не сразу. Деймон еще несколько мгновений удерживал Селесту в объятиях.

— Мы… приехали, — хрипло выдохнул он.

Селеста кивнула, чувствуя, как горят губы.

Деймон глубоко вдохнул, будто пытаясь взять себя в руки, и открыл дверцу кареты.

— Пойдем, — сказал он тихо, протягивая ей ладонь. — Пока я еще способен вести себя прилично…

Селеста вложила ладонь в его руку, однако перед выходом наклонилась и прошептала:

— Не помню, чтобы я требовала от тебя приличного поведения.

Вспыхнувший в его глазах огонь заставил ее поспешно выбраться из кареты, прежде чем смелость окончательно ей изменила.

* * *

Они объехали несколько лавок в торговом квартале столицы, и довольно скоро Селеста заметила странную закономерность: каждый раз, когда речь шла о покупках лично для Деймона, он рассматривал товар секунд десять, после чего безразлично откладывал в сторону. Но как только взгляд останавливался на чем-то, что подошло бы ей, на отделанной кружевом шали, паре сапог взамен стоптанных или теплом зимнем плаще, он тут же подзывал продавца и просил завернуть покупку.

В лавке верхней одежды Деймон сам накинул ей на плечи темно-зеленый плащ и встал за спиной, чтобы застегнуть серебряную пряжку.

— Тебе идет, — произнес он немного тише, чем прежде.

Плащ ей действительно понравился, но еще сильнее нравилось то, с каким вниманием Деймон рассматривал ее, будто она была единственным, что достойно интереса.

— Деймон, — наконец не выдержала она у третьей лавки, наблюдая, как он расплачивается за шкатулку, которую она всего лишь похвалила за резьбу на крышке. — Ты ведь так ничего себе и не купил.

— Мне нравится смотреть, как выбираешь ты. И покупать для тебя, — невозмутимо ответил он. — Это доставляет мне больше удовольствия, чем любые вещи для себя.

Слова звучали слишком красиво, чтобы быть совершенно случайными. Селеста уже достаточно хорошо знала Деймона и понимала, что он выбрал именно ту фразу, после которой ей станет труднее отказаться. Однако она видела: каждый новый сверток радовал его куда сильнее, чем ее, а когда она улыбалась, в его глазах появлялось почти мальчишеское торжество.

Понимание, что Деймон немного ею манипулирует, не испортило удовольствия, но и позволять ему покупать половину торгового квартала Селеста не собиралась.

— Нет, правда, — она остановилась посреди улицы. — Я не могу принять столько вещей.

— Почему? — Деймон удивленно моргнул.

— Потому что это слишком дорого. Плащ, сапоги, книги, две шали, гребень, украшения, куча безделушек, а теперь еще шкатулка.

Она кивнула на нагруженного свертками слугу.

— Мы ведь договаривались совсем о другом.

— Понятно.

Улыбка медленно исчезла с его лица. Селеста почувствовала знакомый укол вины, но на этот раз не позволила ему взять верх.

— И не нужно теперь смотреть так, будто я растоптала твою надежду на счастье, — добавила она. — Ты прекрасно знаешь, что делаешь.

Деймон помолчал, сохраняя печальное выражение лица, но в глазах мелькнула улыбка.

— А если я действительно немного рассчитывал на твое сочувствие?

— Тогда твой расчет раскрыт.

— Но ведь почти сработал.

— Почти, — признала Селеста, с трудом удержавшись от улыбки.

Некоторое время они шли молча. Потом Деймон произнес:

— Я не пытаюсь купить твое расположение, если ты этого опасаешься. Просто раньше у меня не было человека, которому хотелось бы что-то дарить. Когда ты радуешься, мне кажется, что я хотя бы иногда делаю все правильно.

Она невольно подумала о мальчике, три года прожившем в приюте под чужим именем. Наверное, Деймон действительно не знал меры, потому что никто прежде не позволял ему заботиться о себе достаточно долго, чтобы он успел этому научиться.

— Хорошо, — сказала Селеста. — Тогда договоримся.

Он сразу посмотрел на нее.

— О чем?

— Плащ и сапоги я приму, потому что они мне действительно нужны. Книги тоже, если перестанешь покупать каждый том, на который я посмотрю дольше двух секунд. А из всего остального я выберу один подарок.

— Один? — переспросил Деймон с таким потрясением, словно она предложила оставить ему одну монету из целого состояния.

— Один, — твердо повторила Селеста. — И впредь ты сначала будешь спрашивать, прежде чем что-нибудь покупать.

Он с сомнением оглянулся на свертки в руках слуги, словно мысленно прощался с ними.

— Ты очень жестокая женщина, госпожа Крейн.

— Я ведь не потребовала вернуть все.

— Что ты выберешь? — Деймон подошел ближе, и во взгляде снова появилось знакомое теплое веселье.

— Шкатулку.

— Она дешевле всего остального, — недовольно заметил Деймон.

— Дело не в цене. Ты купил ее потому, что заметил, как она мне понравилась.

— Я замечаю почти все, что касается тебя.

После недавнего поцелуя Селеста уже знала, каким горячим может стать его взгляд, но все равно не была к нему готова. Ее пальцы крепче сжали сверток, а внимание невольно переместилось к