Позолоченная месть - Лисса Мия Смит

Эмми задержала дыхание. Нет, не с фонарем, а со сгустком огненной магии. Хотя пламя было обычным, не черным.

Эмми с Джеком не моргали, пока стражник вглядывался в темноту. Ему положено было обойти здание по периметру, но вместо этого он постоял минуту на пороге и вернулся внутрь.

Обходы совершались раз в тридцать минут. Джек пополз вперед, на этот раз быстрее, и Эмми в какой-то момент едва не потеряла его из виду в траве. Наконец они добрались до окна в подвал на дальней стороне здания.

– Заперто, – прошептал Джек.

– Ты же обещал, что будет открыто!

– Будет. – Он ухмыльнулся. – Когда ты откроешь его искусством.

Эмми уставилась на него в растерянности:

– Я к такому не готовилась.

– Вчера ты превратила свои ногти в ножи. Ты обладаешь огромной силой. – Он потыкал ее руку – ту, что сжимала реликвию. – Воспользуйся ею.

Она чуть было не отрастила кинжалы снова, чтобы его поцарапать. Джек никогда, ни на минуту не давал ей поблажки.

Прижав свободную руку к прохладному стеклу, Эмми попыталась представить себе его молекулярный состав. Песок? Кислород? Реликвия помогла ей собрать вокруг себя мглу. Но что именно ей трансформировать? Если избавиться от стекла, то будет очевидно, что в подвале кто-то побывал. Можно было бы превратить во что-то щеколду, но Эмми не могла разглядеть, как та выглядит.

– Ты всегда так все усложняешь?

– Ты всегда так много говоришь?

Учитель магии из Джека был никудышный, совсем не такой терпеливый, как папа.

Но папа больше не преподаст ей ни одного урока. Эмми никогда больше не услышит его голос.

Не отрывая ладони от стекла, Эмми представила его тонкой газетой, оставлявшей следы от чернил на папиных пальцах. Мгла пронеслась через нее холодным потоком, и стекло превратилось в бумагу, которую Эмми легко разорвала. У нее получилось.

Джек протянул руку через рваную бумагу, открыл щеколду и распахнул окно.

– Дамы вперед.

– Ни за что.

Джек тихо спрыгнул в подвал. Спустя пару секунд Эмми последовала за ним.

Внизу не было ни свечей, ни уж тем более газовых ламп, но Джек, сосредоточенно нахмурившись, сотворил небольшой сгусток пламени. Без реликвии ему было трудно творить магию. Вот и хорошо.

– Времени мало, – прошептал он. – Давай найдем архив.

Они очутились в подсобном помещении, уставленном штабелями ящиков и старой мебелью. Всюду высились стеллажи, забитые книгами и странными безделушками. Обитые кожей фолианты соседствовали с ящиком жемчужных колец для салфеток. Остальные тома были сложены опасно высокими стопками, загораживая те книги, что стояли позади.

– Ты же говорил, что у Общества все тщательно организовано, – прошептала Эмми.

– Да, в архиве. Соседняя комната.

Джек отвел ее к внушительной двери и достал из кармана универсальный ключ. На миг прижав ключ к губам, он вставил его в замочную скважину. Оставалось надеяться, что никто не поменял замки с тех времен, когда командором был отец Джека.

К счастью, дверь со скрипом открылась.

Держась поближе к пламени Джека, Эмми вслед за ним вошла в архив. Здесь аккуратные стеллажи были снабжены табличками, на которых значилось: «Стихийное», «Алхимическое», «Сенсорное», «Объединяющее».

– Категории искусства, – шепнул Джек. Его тусклое пламя освещало старые переплеты.

Эмми задумалась:

– А у меня какое?

– Алхимическое. Ты используешь мглу только в момент трансформации. Тебе не требуется поддерживать ее в дальнейшем: химический состав остается измененным навсегда.

Она чуть было не улыбнулась. В этом Эмми всегда превосходила Грейс: ее трансформации длились вечно, в то время как предметы, которые Грейс напитывала чужой магией, по мере использования теряли эффективность. Ее так и подмывало спросить Джека, к какой категории относится магия Грейс, но она оставила эту мысль на потом и окинула взглядом сокровищницу, полную древних томов, каждый из которых так и умолял, чтобы его прочли. Были здесь и книги заклинаний, написанные от руки в незапамятные времена. Эмми очень хотелось взять их с полок, но этим можно было легко активировать какую-то защитную магию, особенно если Общество и здесь попросило Грейс использовать ее дар передачи.

Нужно было торопиться. Эмми прошла мимо нескольких стеллажей, изучая их содержимое. Тут ей на пути попалась запертая витрина. За стеклом в тусклом свете блестели призовые кубки.

– Призы за участие в летнем состязании, – пробормотал Джек, подняв выше затухающее пламя. – Я и забыл, что в межсезонье они хранятся здесь. Каждый кубок демонстрирует дар победителя при касании. Раньше их зачаровывал отец Грейс, а теперь – она сама.

Эмми уставилась на позолоченные кубки. Ей еще никогда так сильно не хотелось что-то разбить. Но вместо этого она двинулась дальше.

В отличие от стеллажей в предыдущем помещении, здесь все книги были одинакового цвета и размера: белые, с черными завитушками на корешках. Приподнявшись на цыпочках, Эмми провела пальцем по буквам на череде корешков, пока не добралась до «Ф». Ее сердце забилось быстрее. Она взяла с полки книгу про Фонтейнов и раскрыла; иссохший кожаный переплет заскрипел.

– Нашла.

На каждой странице были перечислены имена Фонтейнов, а также их даты рождения, родственники, профессия, доходы и другая личная информация. Эмми пролистывала книгу, пока не нашла список в конце.

– Ты погляди, – прошептал Джек. – Я не просто умер, я умер примечательно.

Эмми попыталась разглядеть в его усмешке хоть каплю печали. Его сестра погибла всего через месяц с небольшим после смерти отца. Джек не мог не горевать.

Он указал на свое имя:

– Значит, нас не ищут.

Хоть какое-то утешение.

Не теряя времени, Эмми нашла в книге прадеда Джека. У него был брат, живший за границей вместе с сыном. Тот умер бездетным, но Эмми дорисовала семейное древо, вписав в книгу его сына, внука и правнука: Натаниэля. Она не могла закрыть глаза, творя магию, чтобы не допустить ошибки.

– У тебя довольно куцее семейное древо, – пробормотала она, трансформируя буквы на странице. – Добрая половина твоих родственников не имела детей.

– Обычное дело. Чародеи менее плодовиты, чем заурядники.

Менее плодовиты? Она удивленно на него взглянула:

– Почему?

– Кто знает? – Он наклонился поближе, рассматривая результат ее усилий. Даже через шерстяное платье Эмми ощутила тепло его тела. – По мнению Общества, это