Позолоченная месть - Лисса Мия Смит

Эмми вертела в руках погнутый гвоздь, пытаясь припомнить его химический состав и вообразить, как деформированный металл разгибается и снова становится пригодным к использованию. Перед балом она научилась превращать олово в чистое золото, а теперь не могла даже распрямить кусок стали.

– Ты точно хочешь вести дела с этими людьми?

– Это опасно, – признался он и протянул руку. Эмми передала ему новый гвоздь. – Поначалу я согласился только ради того, чтобы помочь Фонтейну вытащить тебя из тюрьмы. Но мне нравится работать на себя самого. А еще больше нравится, сколько он мне платит. Мне удается так много отправлять домой, что маме завидует весь Гуандун.

Глядя на его улыбку, Эмми почти улыбнулась сама:

– Так тебе удалось накопить денег, чтобы съездить к ней?

Джимми замер.

– С ней все хорошо? – Эмми следовало раньше спросить о его родных.

– Да, но… Приняли новый закон. Китайцам больше нельзя приезжать в Америку. Если я уеду, то больше не смогу вернуться. Со мной все нормально, – добавил он, когда Эмми вскочила с места, хотя это явно было не так.

– Только китайцам? – прорычала Эмми. – Какой бред!

Джимми изобразил улыбку, но в глазах у него застыла печаль.

– Мне ничего не остается, только переждать.

Он всегда повторял что-то подобное. «Надо трудиться усерднее. Доказать, что они неправы». Но прорабы всегда платили ему меньше, чем папе, а папе платили меньше, чем рабочим-ирландцам. «Полное безумие», – ворчал папа.

Однако Джимми явно хотел закрыть эту тему.

– Не волнуйся обо мне, Эмс. Думай лучше о своей магии.

Подавив тяжелый вздох, Эмми провела большим пальцем по реликвии. Прохладная монета все время навевала ей болезненные воспоминания о Грейс. Та унаследовала талант своего отца: умела насыщать обычные предметы чужими дарами. Например, бинты, наполненные папиной магией, исцеляли синяки и порезы. Все эти предметы были холодны как лед, намного холодней реликвии. Но Эмми все равно не могла отделаться от мыслей о Грейс.

– Что вообще здесь произошло? – Она повертела в пальцах обгоревшую деревяшку. – Что еще за пожар?

Джимми опустил молоток и майкой вытер пот со лба.

– Спроси лучше Фонтейна. Это его история.

Эмми скорее проглотила бы пригоршню ржавых гвоздей.

Дни шли один за другим, сливаясь в сплошную череду бесплодных попыток пробудить магию. По ночам Эмми подпирала сундуком дверь и держала под рукой нож. Днем она бродила по затянутой паутиной усадьбе, где никто не видел, как она раз за разом пытается призвать свою силу. Не то чтобы за ней кто-то наблюдал. В южном флигеле предстояло еще много работы, и Джимми уговорил Калеба помочь. Эмми не встречала Джека ни в одной из темных, пыльных комнат, куда заглядывала; а вот он один раз зашел в ее комнату, оставив после себя слабый аромат вина и дыма, а также ознакомительную брошюру с базовой информацией об Обществе чародеев.

«Главная цель Общества – выживание чародеев», – гласила первая страница. Эмми чуть было не швырнула брошюру в стену.

«На протяжении всей истории заурядники преследовали чародеев и винили их в любых напастях. За несколько столетий охоты на ведьм нас почти стерли с лица земли».

Если бы их председатель не убил папу прямо на глазах у Эмми, то она, может, и поверила бы, что они хотят лишь защитить себя. Среди других целей, преследуемых Обществом, перечислялись безопасность, образование и «продолжение чародейских родов» – иными словами, поощрение браков между членами Общества. Эмми поняла, что сыта пропагандой по горло.

По настоянию Джека они вчетвером каждый вечер ужинали вместе в столовой. Между парнями, как правило, завязывалась оживленная беседа, в то время как Эмми отмалчивалась и съедала все до последней крошки. Она была здесь не затем, чтобы заводить друзей, а затем, чтобы вернуть себе магию. К тому же Джек вовсе не казался ей гениальным стратегом. Как-то раз спьяну он даже уснул прямо за столом, упав лицом в тарелку.

– Отец называл его предвестником горя, – вздохнул Калеб, накалывая на вилку кусок мяса – копченой оленины. – Мне всегда казалось, что это несправедливо со стороны мистера Фонтейна. Но потом Роуз изобразила Джека среди надгробий его семьи, на земле, усыпанной бутылками из-под вина.

– Оставь его в покое, – сказал Джимми. – Он скорбит.

– Еще она нарисовала, как он целуется с разными девушками. – Калеб взглянул на Эмми в упор. – Даже если он переживет этот июнь, не советую слишком к нему привязываться.

Ее окатила волна жара. Можно подумать, ей было дело до того, с кем целуется Джек.

– А как Роуз нарисовала тебя?

Щеки Калеба залились цветом вина.

– Не твое дело!

Эмми переглянулась с Джимми, который пожал плечами. Выходит, Калеб тоже хранил секреты.

После еще одной недели, проведенной в библиотеке в тщетных попытках разблокировать магию, Эмми все же набралась смелости выйти за пределы усадьбы, где ее в любой момент с легкостью мог окружить поисковый отряд стражи из Гримсбейна. Весна окрасила пейзаж в оттенки зеленого – такие яркие, что они казались ненастоящими. Листья на деревьях распустились будто за одну ночь. Над лугом к северу от усадьбы висел утренний туман. На западе раскинулся лес, иссеченный утоптанными тропинками, каждая из которых вела к утесам над Гудзоном.

Эмми шагала по одной из этих тропок, наслаждаясь ощущением влажной почвы под ногами, но оставаясь начеку. В детстве ей редко доводилось бывать в лесу. Она вообще почти не покидала Нижний Манхэттен, пока не открылась надземная железная дорога и Грейс не упросила Эмми съездить с ней в центр, поглазеть на жителей. Шумный поезд был невыносим, но Эмми понравились старые вязы Центрального парка с их раскидистыми ветвями, торчавшими во все стороны и занимавшими столько места, сколько им хотелось. Но даже парк не шел ни в какое сравнение с глушью Мистфилда. В какую бы сторону Эмми ни шла, она не видела вокруг ни одного другого дома.

Такое уединение было одновременно и благом, и проклятием. Если закричать в обычном многоквартирном доме, соседи тут же бросятся тебе на помощь. Если закричать здесь, тебя услышат разве что птицы.

– Первый бал уже через восемнадцать дней, Валлильо.

Эмми вскрикнула и отпрянула в сторону, когда из зарослей вышел Джек.

– Ты что, за мной следил?

– Может, это ты за мной следила. – Как обычно, он держал в руке бутылку вина, а на губах его играла усмешка. Даже слегка растрепанный, он был привлекателен – со своими яркими глазами и