Голос океана - Келси Импиччике
— Послушницы, если я дам этот сигнал, — генерал подняла согнутую в локте руку на уровень головы, — вы должны присоединиться к Песне и петь вместе с нами. Понятно? — Ее пронзительные фиолетовые глаза сканировали группу, задерживаясь на каждой послушнице, пока не остановились на Селесте.
— Да, генерал, — ответили они в унисон.
— Хорошо, — улыбнулась генерал. — Пусть Богиня благоволит нам и направит нашу Песню этой ночью.
Время пришло. Селеста обернулась, чтобы встретиться взглядом с Мейв, но подруга уже отвернулась, следуя за своим офицером и вставая в строй. «Ты справишься», — твердила она себе, но внутри все дрожало от нервов. Все происходило так быстро. Казалось, она только моргнула — и вот она уже здесь. Она должна была чувствовать воодушевление. Должна была ощущать гордость. Но вместо этого ее тошнило. Слова матери продолжали звенеть в ушах: «Ты слишком эмоциональна. Если не научишься себя контролировать, можешь кого-нибудь покалечить». Она еще никогда не нарушала прямого приказа королевы. Все этой ночью казалось неправильным.
Но это был ее шанс все исправить. Доказать, что она на что-то способна. Селеста позволила своему телу двигаться по инерции, следуя за генералом Эхо, пока они поднимались вверх. Оказавшись прямо под поверхностью океана, сирены остановились.
— Скат! — позвала Ксандра. И, словно стая рыб, сирены перестроились в формацию. Старшие члены Хора плыли рядом со своими подопечными, следя за каждым их движением. Оценивая, насколько хорошо те усвоили команды. Селеста вытянулась под взглядом Эхо, не сводя глаз с Ксандры. Ожидая следующего приказа.
По знаку генерала Зайл, Врасс и Ио метнулись к поверхности и вынырнули так плавно, что не произвели ни звука. Селеста наблюдала с благоговением. Первый фонарь погас. Затем второй. Когда последний огонек подмигнул и погас, погрузив корабль во тьму, генерал Ксандра издала одну единственную ноту.
Призыв.
И Песня началась.
Сирены синхронно разрезали воду, плавные, как шелк. У Селесты не было ни секунды на раздумья — поверхность приближалась всё ближе. Они вынырнули как один. Сначала Селеста не видела ничего, кроме белой пелены. Это было пугающе и сбивало с толку, пока она не вспомнила, как называется это явление. Туман. Он окружал их, густой и клубящийся. Вдали мелькнула вспышка света. Появилась и исчезла. Через несколько ударов сердца раздался грохот, похожий на камнепад. Этот звук заставил пробежать холодок по спине Селесты. В густой мгле Хор дрейфовал, подобно призракам, давая своим легким и глазам привыкнуть. Через мгновение проступили очертания черного корабля. Его позолота казалась тусклой в темноте. Зайл, Врасс и Ио заняли свои позиции. Морские волны шипели о борт судна, смешиваясь с приглушенными голосами немногих матросов, оставшихся на палубе.
— Они все погасли! Как по волшебству, — сказал один из них, в его голосе сквозил страх.
— Просто зажги их снова, — бросил другой.
Один из людей шагнул сквозь туман к ближайшей лампе. Тогда генерал Ксандра начала петь.
Из глубин океана мы, сестры, возносим песнь.
Ее голос был низким, он катился над водами и жутковато отражался эхом. Хотя Селеста слышала эту Песню бесчисленное количество раз за все циклы, она никогда не звучала так. Под водой звуки всегда приглушались, искажались. Но в чистом ночном воздухе Песня звучала ясно и чарующе. Волны под ними замедлились, словно само море затихло, чтобы послушать её.
Наверху человек замер.
Приблизься. Услышь наш зов. В наших объятиях твое место.
Послушницы безмолвно слушали, как члены Хора слили свои голоса с голосом генерала, гармонируя так, словно один голос разделился на множество. Ксандра протянула свои длинные руки к человеку, стоявшему у перил, подзывая его пошевеливанием пальцев.
— Сирены! — раздался крик с корабля.
— Они настоящие! — отозвался другой, с ноткой благоговейного трепета.
— Помогите! Капитан! — голос сорвался, подавая сигнал тревоги. Корабль мгновенно наполнился шумом. Шаги загрохотали по деревянному настилу. Люди кричали друг другу, отдавая приказы и поднимая матросов из коек.
Но это уже не имело значения.
Отдохни, милый, от тягот пути. Присоединяйся к нами в море.
Песня была лаской, зовом юной возлюбленной, взывающей к своему избраннику. На носу корабля к первому матросу присоединился другой, двигаясь медленно, словно в трансе. Молочно-белые глаза смотрели на воду невидящим взглядом. На губах блуждала влюбленная улыбка.
Пусть нежные волны поглотят тебя, ибо твое сердце принадлежит мне.
— К пушкам!
— Куда целиться? Я ни черта не вижу!
— Звук идет отовсюду!
Мужчины перекрикивали друг друга. Им нужно было видеть, чтобы использовать оружие. Это делало их слабыми. Сиренам такое было ни к чему.
Я исполню все твои желания. Я — все, о чем ты мечтал.
Песня плыла, кружась вокруг корабля. Она доносилась отовсюду и ниоткуда, словно прохладное прикосновение к горящему лбу. Ноты скользили, просачиваясь к людям, вокруг них, внутрь них. Песня держала их в своих мягких объятиях. Она вела их. К поручням подходили все новые люди, их невидящие глаза были устремлены на сирен.
— Они с правого борта! — раздался громовой крик.
От этого звука сердце Селесты дрогнуло. Принц. Но, несмотря на его крик, хаос на корабле затихал по мере того, как они пели. Шум движения стих, пока Селеста не смогла различить единый стук ног, двигавшихся в ритме Песни.
Позволь мне поцелуями унять твою печаль, пока я укладываю тебя в могилу.
Один из людей начал взбираться на перила. Его ноги уверенно ступали по поручням, и когда он выпрямился, казалось, что он возник из облака. Его тело было неестественно неподвижным, пока он стоял на ветру, глядя на воду мутными белыми глазами. Эхо широко развела руки навстречу ему, и он, как ребенок, открыл свои в ответ. Хор зазвучал громче.
— Бастиан? Бастиан!
Крик прозвучал поразительно резко посреди песни, как камень, брошенный в тихий пруд. Селеста была уверена, что к этому моменту все люди уже попали под заклятие. Слева от нее глаза Мейв расширились, а Лейф бросил быстрый взгляд на Наутику. Но члены Хора оставались невозмутимыми. Единственным признаком того, что они заметили помеху, стало усиление громкости их голосов. Однако Селеста всё еще слышала одну пару шагов, выбивающихся из ритма на деревянной палубе.
— Бастиан, стой!
Еще одна молния прорезала небо. Гораздо ближе, чем раньше. Свет вспыхнул над кораблем. Желудок