Когда ты говоришь моё имя - Надежда Ковалёва

— Я просила не называть меня так, Кирилл. Ты привёз приложения к заключению или только ту папку, которую мы уже видели?

— Можно хотя бы поздороваться по-человечески? Мы с тобой не чужие люди.

— Поздоровались. Теперь давай к документам. Инженер ждёт схему старых коммуникаций, а я не собираюсь отправлять рабочих искать шахту по догадкам.

Улыбка Кирилла осталась на месте, но в глазах появилась знакомая досада.

— С тобой даже поинтересоваться, как дела, нельзя без допроса, — заметил он, протягивая папку. — Я же привёз документы, Лер. Можно было не встречать меня как нарушителя на объекте.

Лера взяла папку и повернула в сторону библиотеки, где для бумаг было достаточно света.

По дороге Кирилл успел осмотреть холл, припомнить, что его отец работал здесь после пожара, и с видимым интересом задержаться перед портретом Елены Воронской. В этом доме ему было приятно чувствовать себя человеком, причастным к давней истории. Лера заметила, как он рассматривает восстановленный фрагмент лепнины у лестницы, и на мгновение вспомнила, сколько подобных осмотров они когда-то проводили вместе. Тогда они перебивали друг друга над чертежом, спорили о материалах и возвращались в бюро с мокрыми от дождя ботинками. Признать теперь, что среди тех дней были хорошие, не означало согласиться снова жить по прежним правилам.

Когда они дошли до библиотеки, на лестнице появился Максим. После встречи в городе он ещё не успел снять тёмный пиджак; в руке держал телефон с открытым рабочим письмом. Увидев Кирилла рядом с Лерой, он убрал телефон в карман и спустился к ним. Лера настороженно ждала, не изменится ли привычная сдержанность Максима, когда перед ним окажется мужчина, о котором она уже рассказывала.

Кирилл немедленно перешёл на «Максим Андреевич», представился как нынешний владелец семейного бюро и с подчеркнутой лёгкостью упомянул, что когда-то вёл с Валерией совместные проекты. Максим выслушал представление и предложил передать все материалы непосредственно специалисту, который отвечает за обследование. Ничего о прежних отношениях он не сказал; только у рта на мгновение обозначилась жёсткая складка.

— У Валерии есть полный перечень того, что нам необходимо, — добавил он. — Если потребуется уточнение от заказчика, я подойду. Пока вас не задерживаю.

Для Кирилла, привыкшего беседовать прежде всего с человеком, который оплачивает работы, такое завершение знакомства было неудобным. Он всё же нашёлся, улыбнулся ещё шире и уверил, что всегда рад помочь восстановлению Вороново. Максим ушёл в кабинет, оставив их вдвоём над папкой, и Лера испытала облегчение, за которое тут же рассердилась на себя: не следовало ждать от него разрешения справляться с собственным прошлым.

На столе оказалось несколько актов обследования, листы с печатями, копия заключения о консервации лестничного прохода и опись с теми же номерами, что Лера получила после вскрытия архива. Она последовательно переложила документы на чистую кальку, отмечая наличие каждого приложения. Кирилл стоял с другой стороны стола и следил за её руками. Когда после шестого листа обнаружилось восьмое приложение, он шумно вздохнул, словно это была мелочь, недостойная столь пристального внимания.

— Седьмого нет, — сказала Лера, повернув к нему перечень. — Мне нужна схема коммуникаций и фотографии. И, пожалуйста, не начинай снова с того, что в старых архивах бывает беспорядок.

Кирилл ответил именно этим: после смерти отца бумаги переходили из одного помещения в другое, часть документов выцветала, часть терялась при переездах. Лера знала историю бюро достаточно хорошо, чтобы вспомнить, как тщательно там хранили подлинники проектной документации. Но даже если бы не знала, объяснение не подходило к одному обстоятельству. Она придвинула к нему подтверждение выдачи из муниципального хранилища и дала прочитать дату.

Четверг, 15 октября 2026 года. 22:40.

В комнате Максима было теплее, чем в остальных помещениях Вороново. Лера заметила это ещё у двери: после прохладной библиотеки, где они засиделись над чертежами, здесь пахло сухим деревом, чистым бельём и едва уловимо — привычным горьковатым одеколоном. На письменном столе лежали часы со снятой задней крышкой, возле них стояла лампа с узким латунным основанием. Лера знала, что хозяин дома умеет часами возиться с механизмами, когда никак не может заставить себя думать о другом; сейчас он задвинул коробку с инструментами подальше, будто хотел оставить рабочий день за порогом.

Она пришла сюда по собственной воле. Ещё внизу, когда Анна Сергеевна забрала пустые чашки и библиотека осталась в их распоряжении, Максим спросил, хочет ли Лера уехать или задержаться. Она ответила, что устала от недоговорённых приглашений и намерена провести вечер с ним. Теперь, сидя на краю широкой кровати, она с неожиданным интересом наблюдала, как человек, который обычно распоряжался ходом нескольких совещаний одновременно, не может выбрать, куда положить снятые часы.

Между ними уже была одна ночь — тёплая, живая, немного неловкая утром. Лера помнила, как он проснулся раньше неё и принёс кофе, как она надела его свитер и обещала вернуть вещь прежде, чем окончательно испортит строительной пылью. С тех пор они успели поссориться из-за подслушанного звонка, вместе вскрыть стену архива и встретить Кирилла. Удивительным было даже не то, сколько случилось за неделю, а то, как все эти события продолжали находиться с ней в спальне Максима, хотя сейчас ей хотелось думать совсем о другом.

Он подошёл и остановился недалеко от кровати. В приоткрытую дверь из коридора проникала узкая полоска света; Максим бросил на неё быстрый взгляд, словно проверял, что выход свободен, и Лера вспомнила, как редко в этом доме он закрывал за собой двери полностью. Она не стала спрашивать о пожаре. Последний разговор о семейных бумагах оставил его и без того раздражённым, а ей самой хотелось хотя бы на вечер перестать искать за каждым поступком скрытый смысл.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметил Максим. — Я уже не уверен, правильно ли понял твой ответ внизу.

— Правильно. Просто у тебя очень серьёзный вид для человека, который пригласил женщину в спальню, — ответила Лера. — Если сейчас достанешь папку с правилами, мне придётся попросить дополнительное время на изучение.

Максим улыбнулся, но шутка не сняла напряжения полностью. Оставив часы на столе, он сел рядом и положил ладонь на покрывало возле её пальцев, не касаясь руки. Когда он признался, что хотел бы сегодня вести, Лера невольно вспомнила Кирилла — некстати, раздражающе отчётливо, — однако Максим не торопил её с ответом.

— Ты спрашиваешь, могу ли я тебе довериться? — уточнила она.

— Да, — ответил Максим. — Но только если ты сама этого хочешь.

Она не ответила немедленно: ей нравилось,