Когда ты говоришь моё имя - Надежда Ковалёва

За дверью пахнуло холодом, застоявшейся влагой и гарью. Свет двух фонарей обнаружил несколько каменных ступеней вниз; на них лежали ссохшиеся листья и крошки раствора. Лера присела у косяка, не переступая порога, и осветила ступени с разных сторон. Камень у верхнего края выглядел целым, однако дальше поручень был уничтожен огнём, а состояние нижней площадки отсюда определить не удавалось. За коротким спуском просматривался прямой участок узкого коридора, который упирался в более светлую кладку.

С порога удавалось рассмотреть не весь служебный ход, но по пятнам сырости на стенах и обнажившейся проводке было ясно, что обследование потребуется серьёзное. Лера фотографировала видимые участки, сверяя их направление с планом 1887 года. На нём коридор соединялся с западной лестницей, затем уходил дальше, к помещениям для прислуги; на послепожарном чертеже вместо него оставили сплошную стену.

Светлая кладка находилась примерно в десяти метрах от двери. Увеличив сделанный с порога снимок, Лера различила ровные ряды кирпича, не похожие на старый камень стен, и более светлые швы раствора. Рассмотреть крепления и нижний край стены без входа внутрь было невозможно; она отметила эти участки для обследования с инженером. Но уже сейчас становилось ясно, что проход заложили значительно позже постройки дома.

— Здесь был проход, — негромко произнесла Анна Сергеевна за их спинами. — После пожара велели закрыть. Я помню, как рабочие таскали сюда кирпич.

Максим повернулся к ней, и луч его фонаря скользнул по потолку. Женщина уточнила, что распоряжение исходило от Виктора Воронского, который тогда находился в больнице; с документами приезжал Александр Рейн и показывал мастерам, какие участки нужно закладывать. Никакого объяснения о пожаре рабочим, конечно, не давали. Говорили только, что проход опасен.

Среда, 7 октября 2026 года. 23:18.

За два дня после находки мокрых следов охрана Вороново успела проверить окна, подсобные помещения и обе лестницы западного крыла. Никого не обнаружили; фотографию отпечатков внесли в акт осмотра, а потайную дверь в библиотеке временно закрепили дополнительной защёлкой. Лера провела понедельник и часть вторника между домом и бюро, сверяя старые размеры со свежими обмерами. Когда удавалось забыть о человеке, который каким-то образом прошёл сквозь запертые помещения, обычные рабочие заботы казались даже утешительными.

В среду к вечеру смета по перекрытиям всё ещё не сходилась. Инженер предлагал усилить несколько балок с одной стороны, а Лера настаивала на сохранении исторической обшивки и искала способ распределить нагрузку без лишнего демонтажа. На столе в библиотеке теснились калькулятор, образцы крепежа и два стакана давно остывшей воды. За окнами дождь шёл почти отвесно; по стеклу медленно ползли толстые струйки, и свет ламп отражался в них так, будто снаружи тоже кто-то зажёг огни.

Максим задержался с ней ради согласования стоимости работ. Первые два часа они действительно занимались расчётами, спорили о цене металла и звонили подрядчику, который никак не мог подтвердить срок поставки. К десяти Лера уже трижды сравнила одну и ту же колонку цифр, а в четвёртый раз обнаружила ошибку собственного сложения. С досадой она перечеркнула карандашом неверную сумму. На бумаге осталось серое облачко от ластика, напоминавшее след от маленького пожара.

— Всё, — сказал Максим, закрывая ноутбук. — Ещё пять минут, и ты начнёшь выставлять счёт за усталость самого дома.

— Счёт получит заказчик, так что будь осторожнее с предложениями. — Лера сдвинула к нему лист с окончательным расчётом. — Посмотри на второй вариант. Если инженеры подтвердят крепление, мы сохраним карниз и не будем переделывать половину потолка.

Он быстро просмотрел цифры, сделал две пометки и вернул ей лист. На этом деловая часть вечера могла бы закончиться: решение до заключения всё равно оставалось предварительным, строители разошлись, а завтра предстояло снова вернуться к стенам. Лера аккуратно сложила карандаши в пенал, не поднимая головы от стола. После понедельничного поцелуя они почти не оставались наедине, и каждый случайный взгляд через бумаги заставлял её думать о крыльце сильнее, чем следовало бы человеку, отвечающему за дорогостоящую реконструкцию.

В библиотеке было тепло, но она всё ещё ощущала прохладу его пальцев у себя на затылке. Максим тоже не торопился уходить: с той минуты, как закрыл ноутбук, он дважды переставил пустой стакан и ни разу не посмотрел на телефон. Для человека, привыкшего проверять расписание каждые полчаса, это было почти признанием. Лера могла бы пошутить, но ей надоело прятать желание за знакомыми колкостями.

В коридоре переговаривались дежурные: один проходил к западной лестнице, другой отвечал по рации от входа. Максим проводил их взглядом через приоткрытую дверь, затем подошёл к ней и осторожно повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал на удивление громко. Лера выпрямилась, и он заметил перемену в её лице прежде, чем она успела заговорить.

— Мне хотелось, чтобы нам не мешали, — объяснил он. — Но я, кажется, опять выбрал не тот способ. Ключ остаётся с этой стороны; можешь открыть сама.

Проверив у двери, что ключ действительно легко поворачивается изнутри, Лера вернулась к раскрытому чертежу и прижала ладонью скручивающийся край бумаги. Привычная решительность Максима всё ещё злила её, хотя желание остаться никуда не исчезало. Максим не приблизился вслед за ней; ждал у двери, пока она сама решит, закончился ли вечер.

— В следующий раз сначала спроси, — сказала Лера. — А сейчас я не собираюсь уходить только потому, что ты умеешь слишком решительно обращаться с замками.

Он выдохнул с таким облегчением, что она чуть не рассмеялась. За время знакомства Лера видела его сердитым, насмешливым, испуганным, сосредоточенным; растерянность по-прежнему обнаруживалась в нём редко и потому действовала на неё особенно сильно. Максим оставил ключ в замке и вернулся к противоположному краю стола. Между ними лежали сметы, свёрнутые планы и невысказанное желание, которое больше не получалось принять за случайную неловкость.

Убрав карандаш из-под ладони, Лера подошла к Максиму. Он не сделал навстречу ни шага, однако по тому, как потемнел его взгляд, было ясно: её приближение не осталось незамеченным. Она осторожно расправила загнувшийся ворот его рубашки, с удовольствием пользуясь совершенно бесполезным предлогом прикоснуться.

— Ты с понедельника смотришь на меня так, будто боишься не выдержать ещё одного разговора о реставрации, — заметила она.

— Я боюсь, что перестану слушать, когда ты начнёшь объяснять расчёты. Это случилось уже сегодня.

— Замечательно. Значит, на следующей встрече попрошу у тебя письменное подтверждение, что ты видел смету.

Он хотел ответить, но Лера уже потянулась к его губам. Первый поцелуй вышел почти насмешливым — она всё ещё улыбалась, чувствуя, как его ладони медленно находят её талию.