Карманы: Интимная история, или Как держать все в секрете - Ханна Карлсон

Хотя причины появления карманов в мужских бриджах еще предстоит выяснить, исторические свидетельства того, как общественность на них реагировала, вполне имеются. Во множестве издавались указы, призванные ограничить производство и распространение одного из первых изделий, специально предназначенного для ношения в карманах, – компактного пистолета. Может, и не зря правители по всей Европе стали опасаться убийственного потенциала карманного оружия – его называли также дамским пистолетом, – которое «носилось скрытно» (52). Драматичным «тревожным звоночком» стал эпизод, когда промозглой зимней ночью 1549 года один злодей прокрался в покои Эдуарда VI, юного престолонаследника Генриха VIII, испугался отчаянно залаявшей собачки, вытащил из кармана пистолет и застрелил ее. Через неделю после этого Эдуард VI издал указ, призванный оградить короля от всякого риска посягательств на его жизнь: опасаясь настоящего убийцы, он запретил кому бы то ни было носить при себе карманный пистолет, находясь при этом в радиусе пяти километров от текущего местоположения короля (53).

«Стволы», ранее имевшие метровую длину, теперь могли помещаться в карман благодаря изобретению колесцового замкá[10] – одного из главных технологических прорывов начала XVI века. Огнестрельное оружие, существовавшее до этого, было громоздким и тяжелым; на поле боя солдату приходилось останавливаться и использовать обе руки, чтобы с помощью фитиля подпалить пороховой заряд. Пистолет же с колесцовым замком можно было зарядить заранее и носить при себе, а при первой надобности использовать с помощью очень неожиданного и эффективного движения только одной руки (54). Этот вид оружия, навсегда изменивший правила игры на поле боя, благодаря своему удобству и компактности стали ценить и охотники, и любители спортивной стрельбы, и числившиеся в запасе аристократы, которые наслаждались им в перерывах между войнами. Последние не жалели денег на покупку и коллекционирование таких богато украшенных драгоценностями пистолетов и часто демонстрировали их публике, вручали в качестве подарков (55).

Рис. 17. Сэр Мартин Фробишер (1535?–1594) на портрете работы Корнелиса Кетеля (1577). Фробишер был капером и исследователем, и здесь он держит короткоствольный пистолет с колесцовым замком в правой руке, а левая его рука покоится на эфесе клинка

На портрете 1577 года (рис. 17) отважный искатель приключений и мореплаватель сэр Мартин Фробишер красуется с пистолетом наизготовку. Такая поза нарушала канон портретной живописи: джентльменам полагалось позировать, возложив ладонь на эфес убранной в ножны шпаги или рапиры, которые часто были «отягощены» золотым и серебряным убранством (56). Фробишер полагал, что «величайший из щеголей» должен был носить на шее «глубочайшее из гофре», а на бедре – «длиннейший из клинков» (57); что внешний вид любого мужчины неизменно выражал его представления о чести и его готовность к применению силы. (Мы до сих пор, когда говорим о чьем-то впечатляющем внешнем виде – как, впрочем, и о многом другом, – восклицаем: «Это сильно!») Однако Фробишер несколько переусердствовал с подчеркиванием этой готовности: он держит палец на спусковом крючке своего пистолета, красуясь в венецианских штанах, и явно понимает (как и художник, его нарисовавший), что это оружие представляет немалую угрозу (58).

Тем временем государство начало вводить ограничения на право владения пистолетом и регламентировать условия его применения. Уверенные в лояльности знати, к которой принадлежал тот же Фробишер, правители в то же время были всерьез встревожены перспективами вооруженного восстания бедного слоя населения с подушевыми доходами менее ста фунтов стерлингов в год (59). При этом официально заявленным предметом их тревоги были не опасения за собственную безопасность, а общая забота о мире и согласии: численность английских сил правопорядка, противостоявших всякого рода смутьянам, была ничтожно мала, и необходимость борьбы с преступностью в городах была более чем актуальной (60). От королевского имени и с согласия парламента печатались, оглашались и развешивались по столбам обращенные к гражданам разнообразные «прокламации» (рис. 18). В одной из них королева Елизавета I, отметив, что подданные ее «пребывают в страхе и опасаются за свои жизни», запретила кому-либо владеть ствольным оружием длиною менее семидесяти сантиметров, поскольку «в мирное время» все, что короче, имеет единственное назначение – «чинить великие разбои и ужасные убийства» (61). В указе 1579 года были обновлены законодательные требования: в нем отмечалось, что пистолеты небольшого размера «повсеместно называли карманными пистолетами», и вводился запрет на производство, импорт и продажу любого оружия, «которое может быть спрятано в кармане или ином похожем месте на теле с целью скрытого ношения» (62). Яков I, преемник Елизаветы I, заключил, что «карманные пистолеты <…> самим названием указывают на свое предназначение <…> они явно сделаны для того, чтобы их можно было носить тайно, под одеждой».

Рис. 18. «Прокламация против использования карманных пистолетов», выпущенная Яковом I в 1613 году. Согласно этому указу, лишь безрассудные люди носили карманные пистолеты (так называли пистолеты небольшого размера)

В итоге Британия пришла к полному запрету (63) карманных пистолетов вне зависимости от статуса и ранга его владельцев (хотя необходимость регулярно переиздавать указы наводит на мысль о том, что запреты соблюдались плохо).

Тем временем во Франции монархи придерживались принципиально иной стратегии и фокусировались на тех самых тайных местах «под одеждой» – то есть карманах, – а не на опасных предметах, которые в них можно хранить. В 1564 году указом Генриха III были введены ограничения на ширину мужских штанов (64). Тем же указом запрещалось встраивать в них карманы определенной длины – вероятно, это была попытка предотвратить скрытое ношение в них больших пистолетов. Идея ограничить вместимость карманов вместо того, чтобы регламентировать ношение пистолетов, может показаться слегка нелепой. Но эта стратегия обрела новую жизнь в Америке конца XIX века, когда в крое некоторых штатов законодатели пытались запретить новомодные задние карманы на мужских брюках, называя их «пистолетными» (65).

Глядя на все попытки подобного урегулирования (и в начале Нового времени, и в его разгар), мы можем предположить: политики были уверены, что карманы могут стать причиной разгула насилия. По Якову I, карманные пистолеты представляли собой «одиозные <…> орудия бесчинств и убийства». Он не просто скорбел по поводу того, что его некогда мирное королевство оказалось «замарано кровью», но и прямо осуждал ношение скрытого оружия, ассоциируя этот факт с отсутствием человечности, считая его одним из проявлений всеобщего упадка – проявлением, которое мы, возможно, уже утратили (66). В назидательных письмах к сыну Яков в общих чертах описывал то, как будущему правителю надлежит одеваться и вести себя, и уделял особое внимание тому, насколько важно замечать наличие у окружающих открыто и скрыто носимого оружия[11]. Он увещевал сына иметь при себе лишь