Карманы: Интимная история, или Как держать все в секрете - Ханна Карлсон

Ранние пользователи карманов, однако же, ценили их свойства весьма высоко, если судить по упоминаниям в текстах театральных пьес – в них восторженных отзывов встречалось чуть ли не больше, чем в отчете того судебного процесса. Подобно подозреваемому, оправдавшемуся доводом «все свое ношу с собой», авторы пьес охотно преувеличивали и размеры, и значимость карманов. Плут Фриско из комедии конца XVI века сокрушается, что на нем скромные английские бриджи, а не знаменитые – большие и мешковатые – штаны, которые носили голландцы. Облапошив троицу своих неудачливых злопыхателей и опасаясь скорого возмездия, Фриско ищет, где бы спрятаться с добычей. «Эх, были б у меня голландские штаны, – восклицает он, – носил бы я луну в кармане!» (39) Если верить Шекспиру, Цезарь был настолько впечатляющей – во всех смыслах – личностью, что «носил в кармане луну» (40). В людском воображении, во всяком случае, величина карманов не знала ограничений. В зависимости от обстоятельств их сравнивали и с кладовой, и с широкой гаванью, и даже с необъятными небесами.

Потенциальной альтернативой ранним карманам служил гульфик, своеобразный символ созидательной силы и мужской доблести. Первоначально гульфик представлял собой сужающийся книзу отстегиваемый треугольный объемистый тканевый клапан, стягивавший штаны в паховой области подобно современной брючной ширинке (см. рис. 12). В отличие от неприметной ширинки, гульфики зачастую намеренно выставляли напоказ, и во времена, когда они были в моде, критики отмечали, что мужчины охотно набивали гульфики соломой – для большей «наглядности» (41). И женщины уделяли им должное внимание. В книге отеческих наставлений, изданной в 1450-е годы, английский поэт Питер Идлей предупреждал своего сына о том, что женщины – существа любопытные и бесстыдные. Так особое неодобрение у заботливого отца вызывала привычка прихожанок сплетничать и бросать вожделеющие взгляды во время церковных служб на откровенные одежды мужчин, надеясь увидеть причину выпирающего гульфика (42). Эти нарочито выдающиеся детали одежды были воистину стильными: в пьесе Генри Медуолла «Фульгенций и Лукреция» (1490-е годы) – это первая светская, народная драма в истории английского театра – галантный аристократ Корнелий носит весьма внушительный образчик гульфика. Героя автор вводит как «нового человека моды», которому надлежит «иметь на передке гульфик превеликий» (43). Точных размеров режиссерам-постановщикам драматург не сообщил, тем самым оставляя актерам пространство для импровизации.

Впоследствии гульфики стали делать на жестком каркасе, часто оставляя внутри него вместительную полость. Наличие этого пространства и натолкнуло ранних историков Нового времени на мысль, что гульфики использовались еще и в качестве карманов. К примеру, если верить справочнику 1619 года, будучи «распущенной», шнуровка гульфика «открывала путь ко льняным сумкам между рубахою и гульфиком, а в сумках тех содержалось все, что они имели при себе» (44). У мужчины, изображенного на датируемой 1510 годом картине «Молодой рыцарь на фоне пейзажа» итальянского художника Витторе Карпаччо, имеется туго набитый гульфик, служивший для защиты уязвимого места, не прикрытого доспехами. А в своеобразном кармашке, расположенном на гульфике, рыцарь хранит какой-то документ, сложенный вчетверо, – на нем имеется небольшой красный кружок, предположительно печать (рис. 14). Однако свидетельства использования гульфиков для хранения чего-либо крайне редки (45), а большинство упоминаний их функций сводилось к высмеиванию стремления «слишком уж выставить напоказ срамные части» (46). Кое-кто отказывал гульфику даже в этом. Чезаре Вечеллио[9] вопрошал: разве кому захочется хранить, скажем, фрукт в «столь милом чулане», а затем прилюдно расшнуровывать гульфик, чтобы преподнести плод ближнему? (47) То, что такое поведение в 1590 году казалось «неподобающим» Вечеллио – художнику и писателю, потратившему десятилетия на сбор материалов для обширнейшего каталога мод со всего мира, – знаменует явную тенденцию к полному отказу от этого аксессуара. И действительно, сама идея утилитарности гульфиков, была, возможно, лишь попыткой найти хоть сколько-нибудь рациональное объяснение их популярности на протяжении нескольких столетий (48).

Рис. 14. Витторе Карпаччо. «Молодой рыцарь на фоне пейзажа» (1510)

Карманы были деталью менее двусмысленной, нежели гульфики, да и вмещали они значительно больше. Однако портные, увы, утаили от историков мотивы, которые на самом деле побудили их заняться встраиванием в одежду этого элемента. Немногие дошедшие до наших дней руководства XVI века по портняжному делу, изданные по большей части в Испании, вообще не упоминают о карманах, как и об их фасонах или техниках выполнения. Без всяких объяснений или комментариев эта деталь одежды просто начинает появляться в счетах, выставляемых портными заказчикам, – обычно они шли отдельной строкой. В 1581 году портной семьи баронов Петре выставил счет за пошив синих венецианских штанов, в котором указаны и полметра льна, которые ушли на карманы. Отдельной строкой были добавлены «кожаные кармашки для других его штанов» (49). Карманы изнашивались, и по мере надобности их вполне можно было заменить, – так было и здесь. К середине 1550-х годов (энциклопедии одежды обычно указывают, что в этот период были изобретены карманы), карманы были новинкой и не были распространены повсеместно. Что касается немногих старинных штанов, сохранившихся в музейных коллекциях, то у одних карманы есть, а у других их нет. К примеру, штаны Сванте Стуре, которые изучала Джанет Арнольд, были обнаружены в железном склепе, где лежали и штаны его сыновей. Арнольд отмечает, что Старший Стуре имел «консервативный костюм, приличествующий пожилому человеку», тогда как один из сыновей носил модный бархатный ансамбль, а другой – охотничий костюм из «износостойкой» кожи и шерсти. Однако карман присутствовал только в консервативных штанах отца, а не в костюмах его сыновей (50).

Рис. 15. Мартен де Вос (предположительно). «Женское тщеславие: гофра» (ок. 1600, фрагмент). Шовный карман грубых штанов мужчины, который сопровождает даму, отделан прошивкой по краям и усилен шнуровкой и пуговицами

Рис. 16. Мартен де Вос (предположительно). «Женское тщеславие: маски и турнюры» (ок. 1600, фрагмент). Дама подняла свои юбки, чтобы портные могли примерить турнюр, обнажив свисающий на шнурке кошель – именно так женщины в Средние века носили свои кошельки

По мере распространения карманов как незаменимого элемента мужской одежды, они еще и обретали более заметный облик, чему способствовало использование различных вариантов их отделки. На голландском сатирическом эстампе 1600 года кавалер, сопровождающий даму в ателье, одет в бриджи с большущим карманом, отделанным по краю прошивкой и шнуровкой, – его также дополнительно подчеркивает ряд из трех пуговиц (рис. 15). Часть женщин стали обзаводиться карманами в юбках платьев. Описи гардероба Елизаветы I указывают на то, что и у королевы в некоторых повседневных платьях и мантиях имелись карманы (51). Однако они не были декоративными, и большинство женщин по-прежнему были склонны полагаться на кошели, подвешенные к поясу, подобно даме