Моя любимая неприятность - Настя О

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы мне вернули мое по праву! — закричала Галочка.

Хотя, наверное, стоило все-таки называть ее Эбигейл. Слишком уж отвратительно она стала выглядеть. Красивое лицо исказилось, руки, вынырнувшие из-под плаща, сжались в кулаки. Сама Эбигейл наклонилась вперед, будто хотела, чтобы я прониклась ее болью.

Но я внезапно начала смотреть на нее, как на деликатес. И даже кулаки, при желании, можно было вполне себе поглодать. Как хорошо, что меня от этих кровожадных мыслей отвлек знакомый голос.

— Чего ты не можешь сделать без тварей Хаоса, Эбигейл?

Родерик! Родерик нашел меня.

Он вышел из-за дома, в котором я очнулась после похищения. Галочка, увлеченная своими планами по завоеванию мира, не сразу его заметила. Да и я тоже, но мне было простительно. Голову становилось все труднее держать в вертикальном положении, и я окончательно прислонилась к стене дома. Ладони, лежащей на земле, коснулся почти неосязаемый пух — со мной рядом оказался Себастьян, но я в ужасе отдернула руку, потратив на это много сил:

— Не смей! Меня нельзя трогать…

— Это еще почему? — удивленно поинтересовался котик.

— Я заразная… — я медленно отогнула рукав пиджака, показывая некромантское плетение.

Но Себастьян на удивление фыркнул:

— Мне это не страшно. Я же мертвый, хозяйка!

А вот Родерик посмотрел на меня с болью во взгляде. Я только улыбнулась, словно извиняясь за свое поведение.

«Подумать только, — усмехнувшись про себя, подумала я. — Настоящий мертвяк пытается согреть будущего…»

— А вот и мой уважаемый учитель пожаловал! — расхохоталась Галочка. — Странно, что ты еще не догадался о том, что мне нужно от тварей Хаоса.

С этими словами она швырнула оземь вещицу, которую незадолго до этого передала ей дани Бипс. Родерик выругался, когда Галочка выкрикнула несколько коротких фраз на незнакомом языке. Земля вспыхнула, из-под нее вырвалась воронка, сияющая потусторонним светом. И откуда-то запахло гнилью.

Это же не я начала разлагаться, да?..

— Она открывает брешь в мир Хаоса, — Себастьян занял стратегическую позицию рядом со мной и принялся согревать меня. — Как ты умудрилась это сделать, Эбигейл?!

— Это вы перестали понимать древний язык, — расхохоталась вконец спятившая Галочка. — А я кропотливо училась сначала артефакторике, а затем — призыву древних сущностей из миров Хаоса! И я знаю, что дверь в них может быть открыта тогда, когда закаленный драконьим пламенем кусок земли с той стороны будет возвращен своему миру, и последний дракон Мэйленда канет в небытие! Прыгай в расщелину, Родерик, если хочешь, чтобы твоя протеже осталась жива!

— Ни одна тварь Хаоса не пересечет границы миров, пока жив хотя бы один дракон королевства, — жестко ответил Родерик.

Словно в подтверждение его слов, пространство над нами огласил дикий рев. Мелькнула тень… нет, две огромные тени! И я увидела их. Двух исполинов, грациозно летящих по темному небосводу.

— Родерик… кто это? — прошептала я, борясь с очередным приступом болезни.

— Борбон поймал испуганную дани Бипс и связался со мной. А Рейтингера я отправил на Скалу Превращений и сказал, чтобы он не возвращался без второй ипостаси, — оглянувшись на меня, объяснил мой любимый некромант.

— Так это что же… драконы возродились? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Конечно, милая. Разве с таким сосудом могло быть иначе?

В его голосе слышалась улыбка, но, стоило Родерику закончить разговор, как его лицо посерьезнело. Некромант щелкнул пальцами, и земля под нами задрожала. Фигура Родерика осветилась потусторонним зеленым огнем.

— Прах этого места — восстань и приди ко мне на службу… — замогильным голосом проговорил Родерик.

Рядом с Галочкой из-под земли высунулась костлявая рука. Затем еще одна, а за ней, быстро работая кистью, показался целый скелет. Вскрикнув, бывшая ученица выставила руку вперед, и с ее пальцев сорвалось зеленое пламя, похожее на пламя Родерика. Но его было немного, и Галочка смогла лишь рассеять руку одного из скелетов.

Говорить скелет не мог, но замахал целой рукой так, что сразу стало понятно: он обиделся, и обиделся крепко. В общем, зря Галочка решила наносить вред некромантскому имуществу.

Из-под земли вылезали все новые и новые скелеты, с которыми она никак не могла справиться, и Родерик, удостоверившись, что занял свою ученицу сверх меры, обернулся ко мне и оказался рядом, припадая на одно колено.

— Сейчас мы будем лечить тебя, милая…

— Нет-нет, не трогая меня! — попыталась отстраниться я, ощущая, что начинаю испытывать жажду по отношению к Родерику.

Ту самую — как раньше к Галочке.

Но у меня ничего не получилось. Я только стала заваливаться на один бок, сползая по стене вниз.

— Не получается… Хочу тебя съесть, Родерик… — с горечью призналась я. — Прости, пожалуйста, я совсем не в этом хотела тебе признаться.

— А в чем? — тепло усмехнулся мой некромант, начав медленно ко мне приближаться…

— Я хотела сказать, что люблю тебя. А теперь вот… хочу съесть.

— Какие у вас, иномирянок, интересные фантазии, — подколол меня этот невозможный мужчина. — А если я скажу тебе, что тоже люблю тебя, ты обещаешь бороться?

— Обещаю… Родерик! — почти прорыдала я, когда он схватился на мою руку. — Не надо!

— Я же сказал, что буду лечить тебя… — повторил Родерик ласково. — Не бойся. Плетение некромантов здесь не так страшно.

— А что — страшно? — уловила я самое главное, пока лицо Родерика склонялось к моему.

Я знала, что он собирался делать. И мне это жутко не нравилось.

— Не волнуйся. Просто доверься мне, Лера…

Тот поцелуй был с привкусом слез и замирающей надежды. Все это принадлежало мне, пока я не окунулась в вязкую пучину беспамятства.

Как бы я хотела увидеть на том конце Родерика.

Это странное состояние, в котором я то ли мучилась, то ли излечивалась, было похоже на сон в бреду после тяжкого недуга. Мне все время хотелось пить и к маме на ручки. Чтобы погладили по голове, укутали в одеяло и пообещали, что все будет хорошо. Хотя с одеялом мою просьбу выполнили без проблем: рядом уложили что-то очень горячее, почти пылающее. Я тянулась к этому все больше и больше.

В просветах между забытьем мне чудились успокаивающие слова Родерика. Но произносил он их с натугой, надтреснутым голосом. Как будто ему было трудно говорить. Или… больно?

Постепенно жар уходил. Мне становилось все лучше и лучше. До носа донесся запах гнили, и на ум пришло воспоминание, что он появился, когда Галочка открыла проход в мир Хаоса. И вот тут-то я и встрепенулась. В уши ударил противный звук ломающихся сухих костей,