Моя любимая неприятность - Настя О

— Не дождешься, Сигизмунд! — ответила я, постаравшись вложить в голос как можно больше оптимизма.

Нужно было выдвигаться наружу. Эбигейл, возможно, больше и не представляла угрозы, зато продолжала существовать брешь между мирами.

Дверь в домик распахнулась, и на пороге возник взъерошенный Рейтингер:

— Дани Сквор, я смог перевоплотиться в дракона! Вы видели? Я прыгнул со Скалы Превращений и стал драконом!

— А еще ты, кажется, расправился с главной злодейкой, — похвалила я его. — Так что по праву можешь считаться героем.

— Этого бы не было, если бы мне не помог дан Родерик! — восхищенно воскликнул парень. — Я теперь понимаю, что такое — быть ответственным за свою силу!

— Молодец, Сигизмунд, — выдохнула я.

И он даже не стал меня поправлять.

— Давайте выбираться наружу, дани Сквор, — проговорил Рейтингер. — Дан Родерик плохо себя чувствует после того, как расправился с отрядом прокаженных. Он отказался выжигать их драконьим пламенем и прямо во второй ипостаси принялся вытягивать проклятье на себя. Он плох, дани Сквор, на это ушла уйма сил. Дан Борбон обещал помочь ему добраться до этого места. Дан Родерик попытается закрыть брешь. Но нам лучше быть от этого подальше.

Рейтингер помог мне подняться на ноги. Я заковыляла из дома, опираясь на его плечо. Себастьян семенил рядом. Мы отправились в сторону от бреши — туда, куда убежала за помощью дани Бипс. Когда мы отошли примерно на сотню шагов и обернулись, в небе показались две точки. Траектория их полета казалась странной: словно два нетрезвых голубя решили посоревноваться в стометровке. Когда же точки начали приближаться, я поняла, что это драконы. Один из них, с более светлым окрасом чешуи, немного меньше по размеру, то и дело подталкивал второго вбок, чтобы тот летел прямо. Второй дракон, мощный и почти черный, недовольно рычал на товарища, но продолжал полет. А потом они разделились. Большой черный дракон отправился к расщелине, а второй полетел к нам. Расстояние он преодолел в пару взмахов крыла, а затем его объяло сияние, и драконья туша стала уменьшаться на глазах. Магия, которая помогла человеку превратиться в дракона, словно рассеивалась в воздухе, и вот я уже видела, как на землю спрыгивает дан Борбон собственной персоной.

После превращения он стал выглядеть куда лучше: заметно помолодел, скинув добрый десяток лет, избавился от морщин и животика. К нам с Рейтингером направлялся мужчина в самом расцвете сил. Но вид у него был очень хмурый, и когда он подошел, то сразу обратился ко мне:

— Брешь он закроет, дани Сквор. Но Эбигейл добилась своего: Родерик плохо ориентируется в пространстве. Он успел только передать мне, что проклятие, которое он снял с вас, было с каким-то секретным ингредиентом. Вместе с вашей энергией оно расползлось по его телу, а затем превратило в проклятого дракона. Вы видите цвет его чешуи? Драконы не должны быть такими. Этот дракон сильно болен. Я боюсь, что у него остались считанные минуты.

Если таким образом комендант хотел подбодрить меня — у него ничего не вышло! Схватившись за сердце, я почувствовала внезапный прилив сил, который заставил меня кинуться в сторону огромного черного дракона.

— Не смейте, дани Сквор! — рявкнул дан Борбон, но его остановило противное шипение Себастьяна:

— Не мешай ей заниматься тем, что она умеет лучше всего! Иначе будешь иметь дело со мной.

Дальше я уже не слушала. Я неслась к Родерику, зависшему над брешью. А затем он камнем упал рядом с прорехой и изрыгнул пламя. Яркое, потрясающе красивое, все оно направленным потоком устремилось в приоткрытую дверь мира Хаоса. И я поняла, что портал, созданный Галочкой, закрывается. По его краям появился сначала пар, а затем раздался звук, словно что-то громко хлопнуло. Брешь исчезла, обратившись знакомым пеплом Мертвой деревни. Пламя в пасти дракона погасло, а сам он рухнул рядом с бывшей дырой, заваливаясь на брюхо.

Когда я подбежала к нему, сначала испугалась чудовищных размеров. Одна его голова была больше моего роста! Зато я поняла, что прикрытый драконий глаз находится как раз на уровне моего лица. И я решила пытать удачу до тех пор, пока она не ответит мне взаимностью.

Я не собиралась отпускать своего мужчину вслед за Галочкой!

— Разлегся, тоже мне, — сварливо проговорила я, подходя сбоку к драконьей морде. — Опять решил побыть героем, забыв обо всем на свете!

Красивые длинные ресницы дрогнули. Из ноздрей вырвался пар — да так, что я отскочила с визгом. Правда, после этого принялась ворчать еще больше.

— Ты просил довериться тебе — я доверилась! И что я получила взамен? Ящерицу, которую в дом не затащишь? Как прикажешь теперь с тобой разговаривать, Родерик? Ты не мог как-нибудь по-другому намекнуть мне, что больше не заинтересован в наших отношениях?

В горле чудовища раздалось неясное бульканье, словно он хотел возразить мне, и глаз дракона приоткрылся. Огромный глаз очень знакомого зеленого оттенка. Он с укоризной смотрел на меня.

— Родерик, — улыбнулась я. — Возвращайся, а? Я соскучилась.

Дракон вздохнул. Затем еще раз. А потом я поняла, что дыхание его стало рваным. Из пасти вырвался надсадный кашель, белки покраснели, глаза исполина закатились и снова закрылись. Я бросилась к махине, прижимаясь к теплой чешуе и принявшись гладить ее, куда доставали руки.

— Родерик… пожалуйста, не пугай меня. Я очень боюсь тебя потерять. Ты знаешь, как сильно я успела тебя полюбить?

Что-то было не так. Что-то определенно происходило внутри дракона, когда я здесь, снаружи, пыталась до него достучаться. Я по глупости приложила ухо к чешуе махины и сразу же услышала замедляющийся стук сердца. Сколько же крови ему было необходимо толкать по такому огромному телу!

— Родерик… — дыхание перехватило, на глаза навернулись слезы. — Родерик, не покидай меня, пожалуйста! Как же я… без тебя буду?

Сердце дракона стучало все медленнее. Я не выдержала и сползла по чешуе на землю, не переставая обнимать его и гладить. И принялась делать то, что умела лучше всего в этом мире: отдавать свою энергию. Всю, без остатка. Зачем она была нужна мне, если я не могла помочь Родерику?

А потом сердце дракона остановилось. Легкие последний раз выдохнули воздух, и чудовище замерло. Слезы потекли сильнее, и я поцеловала чешую на шее, замерев рядом с драконом. Я не могла и не хотела верить в то, что у Родерика не получилось побороть проклятие Эбигейл. Родерик должен был жить! Хотя бы ради того, чтобы открыть глаза и увидеть этот мир без угрозы.

Чешуя под моей кожей стала