Моя любимая неприятность - Настя О

Я бросилась к Родерику, разворачивая его на спину и аккуратно устраивая голову некроманта на коленях. Принялась осыпать поцелуями лицо, не переставая делиться силой. Он был чудовищно бледным — таким бледным, что в гроб кладут краше. Но я помнила: самое страшное осталось позади! Ему нужно было перевоплотиться обратно в человека — он смог это сделать.

Возможно ли, что на него так подействовали мои слова? Получилось ли у меня достучаться до него?

Не думая ни о чем, кроме спасения Родерика, я положила ладонь на его грудь, чтобы под тканью рубашки чувствовать сердце. И начала говорить, мягко поглаживая его сквозь одежду.

— Ты видел, каким драконом стал Рейтингер? Правда, хорошо получилось? Ты знаешь, что это целиком и полностью твоя заслуга? Ты смог убедить его в том, что он сможет обратиться в дракона — и он смог! Смог благодаря тебе, Родерик! А еще он покончил с Галочкой. Она больше не сможет никому навредить.

Я почти не чувствовала биения в груди. От этого мне было очень страшно, поскольку перед глазами стояло недавнее воспоминание, как дракон превратился в человека, но перед этим остановилось его сердце. Что, если я только оттягивала момент неизбежного?

Что, если?..

— Родерик, — взмолилась я. — Я не смогу тут оставаться без тебя, понимаешь? Пожалуйста, не уходи от меня… — я наклонилась над самым его лицом и поцеловала в щеку, смахивая с нее свои упавшие слезы, а затем прошептала почти у самого уха. — Если ты со мной останешься, я обещаю исполнить твое самое заветное желание. От чистого сердца обещаю, Родерик. Только, пожалуйста, не уходи. Я не смогу вспоминать это недолгое время рядом с тобой, мне не хватит сил и смелости пережить это.

Несмотря на то, что погода над Мертвой деревней начала улучшаться, в небе грянул гром. Я вздрогнула, почти сразу беря себя в руки. Я помнила, что означал этот гром. Что боги услышали и приняли мое обещание. Дело оставалось за малым — чтобы мое обещание услышал и принял сам Родерик.

Мгновения после этого тянулись бесконечностью. Я ощущала, будто тону в вязком киселе неопределенности, и только то, что Родерик на моих коленях был теплым, не позволяло мне окончательно упасть в пучину безумия. А потом… видимо, боги все-таки решили сжалиться надо мной и услышали еще и мои безмолвные молитвы.

Где-то позади к нам приближались дан Бордон и мальчишка Рейтингер. Никак иначе я бы не смогла его назвать после того, как он обратился драконенком и оказался очень горд этим.

Для меня же в одночасье перестал существовать весь мир.

Все из-за того, что ресницы Родерика дрогнули, затем медленно поднялись. Я быстро стерла с глаз слезы, чтобы он не видел моего заплаканного лица, и радостно улыбнулась:

— Что, некромант, сам себя вытащил с той стороны?

Родерик ничего не ответил. Только смотрел на меня долгим мучительным взглядом. Я видела в его глазах застывший вопрос и надежду, которую трудно было утаить. Мое обещание… как далеко оно могло простираться?

— Все, что захочешь, — шмыгнув носом, повторила я. — Только не бросай меня, пожалуйста.

Родерик сделал большой и шумный вздох. Глаза прикрылись снова. Но теперь я точно знала: начался спасительный сон для дракона. А что мог пожелать последний дракон, когда еще думал, что он последний?

Кажется, я правильно отыскала ответ на этот вопрос.

Миг — и вокруг нас мгновенно образовалось человеческое море. Рейтингер и Борбон руководили спасением Родерика, которого нужно было доставить обратно в Академию Магии, чтобы отдать на попечение целителей, транспортировкой занялся сам дан Эдингем, хотя выглядел он тоже не очень. Как оказалось, он помогал магам справляться с нашествием нечисти, открывая порталы сразу в несколько мест и поддерживая их, сколько было силы. А потом примчался сюда, чтобы посодействовать с Родериком.

Король, насколько я поняла, тоже был при деле и занимался тем, чтобы успокоить подданных, узнавших о новом восстании мертвецов.

В общем, все оказались на своих местах!

А я вздохнула с облегчением только тогда, когда Родерика вернули в его покои в академии и заверили меня в том, что ему больше ничего не угрожает.

— Но вы все-таки делитесь с ним своей энергией, — на прощание попросил меня почтенный целитель с бородой. — Это ж надо, дракон дана Родерика возродился… дана Борбона — тоже. А у дана Рейтингера вообще проснулся! Мэйленду грозит новый век процветания, попомните мое слово.

— Какой разговорчивый человек, — поморщился Себастьян, когда целитель, наконец, покинул нас. — Хозяину отдыхать надо, хозяйке — подле него дежурить… и тоже отдыхать! — выкрутился пушистый паршивец, заметив мой укоризненный взгляд. — А он тут разговоры разговаривает!

— Пойдем, Себастьян, — улыбнулась я. — Будем вместе дежурить у постели хозяина и ждать, когда он окончательно очнется.

— А может, я на кухню сбегаю?.. — с надеждой распахнул огромные зеленые глазищи наглый котяра.

На жалость пытался давить. Ну, еще бы — это ведь он за подмогой носился. Ну и что, что лапками — лапки-то оказались ого-го!

Но меня было не переубедить:

— Не успеешь. Ты же с ног валишься. У тебя же лапки!

— Ой, и правда! — спохватился кот, а потом с понурым видом засеменил к кровати Родерика. — Пойду хозяина сторожить. Я же верный сторожевой кот.

Я уже не слушала его стенания. У меня на сердце было тепло и хорошо. Настолько, что хотелось обнять руками весь мир.

Мы же его совсем недавно спасли, верно? Больше можно было не бояться.

С этими мыслями я отправилась вслед за Себастьяном.

Туда, где сейчас отдыхало и набиралось сил мое настоящее сердце.

— Родерик, я хочу за тебя замуж, — я капризно надула губы, прекрасно зная, что это выражение лица заставит мужа напрячься и прислушаться ко мне.

— Дорогая, разве ты уже не сделала это? — удивленно спросил Родерик.

Мы с ним сидели на деревянной скамейке, которую он соорудил собственными руками, у подножья скалы с родовым замком Риверстоунов. Деревня рядом мирно пыхтела дымом из труб. Староста и остальные отапливали дома к приближающейся зиме. А мы с моим любимым некромантом спустились ненадолго, чтобы поприветствовать жителей, которые больше не боялись своего хозяина.

— Фактически во время заварухи с Галочкой я стала вдовой, Родерик, — напомнила я ему, придвигаясь еще ближе и запахиваясь плащом, как своим собственным. — Ты