Моя любимая неприятность - Настя О
— Мамочки! — вскрикнула она и, отскочив от Галочки, споткнулась и плюхнулась на устланную черным пеплом землю. — Дани Сквор, простите меня! — вскрикнула Эвелина, замечая, что я тоже здесь. — Я была как во сне — вроде бы все понимала, но не могла воспротивиться! Она, — девушка указала на Галочку, — сказала мне следить за вами и втереться в доверие!
— Все хорошо, Эвелина, — мягко улыбнулась я. — Я очень рада, что вы свободны. Уходите отсюда поскорее, вы ни в чем не виноваты, это вас не касается.
— А я бы на вашем месте делала это еще и быстро, дани Бипс, — намекнула ей Галочка. — Мое терпение не безгранично, знаете ли.
— Я… на помощь позову! — выкрикнула девушка и стремглав унеслась с нашего пепелища, скрывшись за одной из более-менее уцелевших стен.
— Пусть бежит. Нам лишние зрители не помешают. Как же тихо без нее стало, — облегченно вздохнула Галочка. — С тобой в этом плане всегда было удобно. Не истеришь, не зовешь на помощь, молча выполняешь свою работу. Не женщина, а клад, Лерыч.
— А ты что же? — я махнула рукой на окружающую нас деревню. — Решила вернуться на место боевой славы?
— М-м-м, да ты же ничего не знаешь, — понятливо покивала Галочка. — Здесь ведь все начиналось. Это место — источник всех войн Мэйленда.
— Я поняла, что мы в Мертвой деревне, Галя. Что тебе с этого? — напряженно спросила я.
— О, Лерочка, мы не просто в Мертвой деревне, — усмехнулась Галочка. — Мертвой она стала после моей небольшой шалости, которую радикальным способом пресек Родерик. А до этого здесь было место, где прошла Мертвая война…
— Что?.. — осеклась я.
— Удивлена? — усмехнулась Галочка. — Давай, я расскажу тебе обо всем по порядку, пока Родерик героически пробирается сюда, чтобы спасти тебя.
— Что ты успела сотворить?
— Так, по мелочи, — кокетливо засмеялась гадина. — Жаль, хорошего портальщика найти не удалось, а артефактами много по Мэйленду не напрыгаешься. Поэтому хватило только на два крупных города — и еще кое-что. Шаттервиля в этом списке нет. Пришлось понадеяться, что мои подарочки своими ножками донесут заразу, куда нужно. Но Родерику и этого хватит, поверь. Твой благоверный сейчас носится по стране и убирает следы моего присутствия. А я тем временем готовлю ему главный сюрприз…
— Какой?
Снова зачесалось плечо, и я сняла пиджак, чтобы посмотреть, что там такое…
Уродливая темно-зеленая вязь расползлась от плеча к локтю и грозила добраться до вены.
— Ты и сама все увидела, детка, — с заботой посмотрела на меня Галочка. — Уйдешь обратно в город — заразишь первого же попавшегося тебе жителя. Останешься без помощи — превратишься в живого мертвеца и все равно пойдешь в город и всех заразишь. Выбирай, милая. А я пока расскажу тебе о том, что происходило в Мэйленде очень, очень много лет назад.
Слова Галочки звучали подобно набату, поскольку до меня очень медленно доходило то, что она сделала со мной: наградила тем самым мертвым поцелуем, от которого нет спасения. Как же так? Что же теперь будет со мной? Что будет с Родериком? Как же… почему нам так недолго удалось побыть вместе?
Мое состояние ухудшалось с каждой минутой, и историю Галочки я слушала уже сидя на пепелище и опираясь на стену еле живого домика. Может быть, если я усну, смогу хотя бы причинить меньше зла людям?..
Прости, Родерик. Я совершила глупость.
* * *
Когда боги создали этот мир из хаоса, первым их делом стало наложение нерушимых заклинаний на бреши, откуда они черпали свои силы. Миры Хаоса — так были названы бреши — обладали колоссальной энергией и являлись лакомыми кусками даже для всесильных демиургов. Власти ведь не может быть много, сила стремится стать безграничной. Так и тщеславие некоторых богов достигло своего апогея, и между ними произошел раскол. Те, кто отказался идти по общему пути, смешали свою энергию с энергией миров хаоса.
Из жуткого тандема родились страшные твари, пожирающие все на своем пути. Были они о четырех лапах, сотканы, словно из тумана. Вместо морды имели длинные щупальца, которые забирали любую жизнь. Деревья иссыхали на глазах, животные падали замертво, люди… даже говорить страшно.
И боги-отступники открыли им тропы в новые сотворенные миры.
К тому времени, как твари появились в Мэйленде, здесь успела развиться целая цивилизация. Чудовища нашли для себя такое обилие закуски, что вокруг начали процветать разруха и бедствие. Самые сильные маги ничего не могли поделать с этими жуткими существами.
И тогда люди взмолились богам-защитникам. И боги-защитники пришли на помощь — правда, взяли за это очень большую цену.
Самые сильные маги были одарены благословением: боги-защитники открыли двери в миры света и прислали оттуда сосуды с нераспечатанной магией. Девушки, не знающие о том, что внутри них скрыты неиссякаемые источники, с радостью согласились поделиться своим резервом. И маги обратились в драконов. И было тогда принято новое правило этого мира: пока живы драконы, ни одна тварь из мира хаоса не сможет пересечь брешь. Но первые драконы не смогли справиться со своей силой.
Тварей было слишком много, а драконов — мало. Забирая энергию сосудов, они и сами становились жаждущими все большей силы. Сосуды изнемогали, не успевая восстановиться, драконы убивали тварей пламенем, все больше и больше теряя рассудок. И вот, когда тварей на земле Мэйленда не осталось, а сосуды доживали свои последние мгновения, драконы пришли в чувство. И ужаснулись тому, что наделали. Благородные сердца не вынесли муки содеянного и остановились. А жены, ожидавшие своих драконов на земле, уснули рядом с тушами животных и больше не проснулись.
Остался только один мальчик, которого также наградили драконьей магией. И боги повелели: пока живы драконы, твари не сунут своего носа в этот мир. А тот, кто по своей воле навредит сосуду, проклятым станет на веки вечные.
* * *
— Все это, конечно, прекрасно, — медленно проговорила я. — Но зачем твари тебе? Они же неуправляемые и жрут все, что плохо прибито.
Говорить стало тяжело. А еще в голову начали лезть какие-то кровожадные мысли. Это так работало проклятье? Обострилось чувство голода.
— О, дорогая, ты себе не представляешь, насколько умными стали твари на той стороне за все время существования Мэйленда. Они обучились магии и теперь могут многое нам предложить. Нужно только открыть проход. А у меня как раз есть одно большое и неосуществимое желание. Вернее — неосуществимое, если пытаться исполнить его своими силами. И ради этого я пойду на