Барон Оболенский 3 - Александр Горин

— Верно, — согласился я, кивая. — Сначала их, потом уже дальше пойдём.

Андрей уже черкал что-то в тетради, бормоча под нос про «порядок закрытия» и «приоритеты». Вот же человек, даже завтракать спокойно не может.

Когда с едой было покончено, я расплатился с трактирщиком. Хозяин, принимая деньги, кланялся так низко, что борода чуть ли не подметала пол, и приговаривал про лучших гостей. Андрей заглянул в счёт и издал сдавленный хрипящий звук.

— Ваше благородие, — прошептал он, округлив глаза, — это же втридорога! За ночлег, за еду, за конюшню!

— Зато по-человечески отдохнули, — ответил я, убирая кошель. — И не так уж дорого на самом деле. Не жмись.

Советник сокрушённо вздохнул, но спорить не стал, и вскоре мы выехали из Кафтаново на тракт и двинулись к Томску. Солнце поднялось выше, трава ещё блестела каплями росы, деревья стояли зелёные, ровные, Хаос сюда не добрался. Дорога стала шире и ровнее, всё чаще попадались встречные подводы, всадники и просто пешие группы бедняков или людей побогаче, а иногда проезжали богатые кареты с охраной.

Андрей, устроившись на своём сером жеребце, старательно пытался поладить с конём. Он то наклонялся к его уху и что-то нашёптывал, то гладил по шее, то пытался причмокивать. Конь косился на него с растущим раздражением и в конце концов развернул шею и клацнул зубами, едва не поймав советника за пальцы.

— Ах ты! — воскликнул Андрей, отшатываясь и хватаясь за поводья. — Я же с добром!

Я подъехал ближе, положил ладонь на шею жеребца и мысленно послал ему спокойствие и смирение. Конь фыркнул, расслабил уши и снова пошёл ровно.

— Ты, главное, не суетись, — сказал я Андрею, глядя на его растерянное лицо. — Он это не любит. Спокойнее будь.

— Постараюсь, — буркнул советник, выпрямляясь в седле. — Хотя с моим характером это сложно.

Лиля ехала чуть позади на Снежке и радовалась бьющей ключом вокруг нас жизни. Бабочка вспорхнула с придорожных цветов и села ей на руку, и девушка замерла, боясь спугнуть. Так и ехала, что-то с улыбкой ей нашёптывая ещё пару километров, пока та не улетела по своим, бабочкиным делам.

Вскоре впереди показалась окраина Томска, и я наконец понял, что большие зелёные пятна на горизонте, которые я принимал за леса, — это исполинские Кедры. Они росли кольцом вокруг города, уходя в небо так высоко, что верхушки терялись в дымке.

— Какого же они размера? — сдавленно пробормотал Андрей, приподнимаясь в седле.

— Ну явно больше нашего, — усмехнулся я, не отводя глаз от этой зелёной стены.

— А наш ещё больше будет, — зачарованно произнесла Лиля, — я ведь его каждое утро ядрами кормлю.

По мере приближения я прикинул размеры — по всему выходило, что каждый Кедр в высоту метров под двести, а обхват ствола у основания не меньше метров тридцати. Просто невероятные размеры! Хорошо, что я, как будто предвидев такой рост нашего Кедра, распорядился отодвинуть терем ещё дальше от него. Похоже, что всё место под домом, где мы сейчас живём, наше дерево точно займёт.

Трава стала сочнее и ярче, неестественно насыщенная, всюду полно цветов, бабочек и птиц, которых я и названий-то не знал.

— Как же тут здорово! — выдохнула Лиля, и в её глазах загорелся такой восторг, что я невольно улыбнулся. — Смотрите, ещё какая бабочка красивая!

Большая бабочка с синими крыльями сидела на её руке и медленно складывала и раскладывала крылья.

— У нас тоже так будет! — с уверенностью заявил Андрей, что-то строча в тетради прямо на ходу, то и дело роняя кляксы.

Вокруг города раскинулись бескрайние поля, деревни, большие терема местных аристократов, яблоневые и грушевые сады. Всё ухоженное, крепкое, живое. Словно и не было никакого Хаоса совсем недалеко отсюда. Просто рай на земле какой-то!

Кордон со стражей прошли почти без проблем. Стражник проверил грамоту, заглянул в каждую из четырёх наших телег, задержал взгляд на наших хитиновых доспехах, но пропустил. Мы въехали на окраину города, где стояли уже более богатые дома с благоухающими садами и цветниками, и вскоре показались первые лавки.

Андрей, увидев цены, аж присвистнул. Здесь всё было дешевле, чем на заставе, почти вдвое, а ядра скупали дороже. Торговля кипела, народ сновал туда-сюда, и в воздухе стоял гул голосов, цоканье копыт и запах свежей выпечки.

— Значит, по большей части здесь закупимся на обратной дороге, — сказал я, оглядывая лавки. — Правда, купец Игнат с заставы может обидеться, но, думаю, что нас поймёт.

— Вот бы всегда сюда ездить, — мечтательно протянул Андрей, вертя головой.

— Всегда пока не выйдет, — ответил я, придерживая Черномора. — Далековато. Но будем стараться, а в этот раз закупим самое важное.

Центр города располагался на правом берегу Томи, сразу за каменным широким мостом с массивными опорами. За ним начиналась каменная кладка городской стены в три человеческих роста, с башнями по углам и воротами из толстых дубовых брусков, обитых железом.

Перед мостом нас остановили. Стражники в добротных доспехах, все как один рослые и хмурые, перекрыли проезд алебардами. Старший, с седыми усами и нашивкой на груди, шагнул вперёд и оглядел наш обоз оценивающим взглядом.

— Куда следуете? — спросил он, положив ладонь на рукоять меча.

Я достал из-за пазухи письмо Зорина, развернул и протянул ему. Стражник взял бумагу, поводил глазами по строчкам, потом посмотрел на печать, поднёс к свету. Его брови медленно поползли вверх.

— К его сиятельству, значит, — протянул он, возвращая письмо. — А в телегах что?

— Налог по списку, — коротко ответил я.

Стражник махнул рукой своим, и двое тут же принялись проверять телеги. Они заглядывали в мешки, щупали шкуры, изучали связки стрел.

Наконец старший стражник отступил в сторону.

— Проезжайте, — сказал он, переводя взгляд на подъезжающую карету в окружении всадников.

Обоз тронулся, загрохотал колёсами по каменным плитам моста, и мы стали подниматься в гору.

Здесь уже был другой мир. Каменные дома в два, а то и в три этажа, с красивыми ставнями и коваными решётками на окнах. Время от времени попадались настоящие дворцы из белого камня, за высокими заборами виднелись ухоженные сады. По улицам сновали кареты, запряжённые породистыми лошадьми, прохожие в добротных кафтанах и платьях, торговцы с лотками, разносчики с корзинами и народ победнее.

Андрей вертел головой так, что я всерьёз опасался за его шею.

— Ваше благородие, — пробормотал он, глядя на очередной особняк с колоннами, — это же настоящий дворец! Кто здесь живёт?

— Знать, видимо, — ответил я, придерживая Черномора.

— И купцы, — добавила Лиля, указывая на вывеску с