Барон Оболенский 3 - Александр Горин

Конь снова закрутился на месте, не подпуская Андрея и тут вмешался я. Подошёл, положил ладонь на шею жеребца и мысленно послал ему спокойствие и смирение. Конь вздрогнул, его уши расслабились, и он замер, позволяя Андрею наконец забраться в седло.

— Всё, — сказал я, отходя. — Вот теперь он твой.

Андрей вцепился в поводья обеими руками и посмотрел на меня с такой благодарностью, будто я подарил ему полцарства. Жеребец, правда, всё ещё косился на нового всадника с недоверием, но, тем не менее, с этого момента вёл себя смирно.

Мы выехали с заставы на тракт и двинулись дальше на север, к Томску. Я оглядывался по сторонам, отмечая, как здесь всё живёт и дышит, ведь тут уже пошёл нормальный лес. Не заражённый, не серый, а самый обычный, с зелёной листвой, травой и птицами в кронах.

— У нас вокруг Дубровки уже почти так же, — крутя головой, произнёс Игорь.

— Да, а будет ещё лучше, — согласился Андрей, поглаживая шею своего жеребца.

Застава осталась позади за поворотом, и все заметно расслабились. Верный бежал впереди, изредка оборачиваясь и проверяя, все ли на месте. Пустельга кружила высоко над обозом, и я изредка всё же подключался к её зрению, осматривая окрестности. Пока ничего подозрительного не было.

Слева от тракта открылась дорога, чуть поросшая травой, уходящая в лес. Андрей привстал на стременах, завертел головой и радостно воскликнул:

— Ваше благородие, поворот на Агеевку, пяток километров всего до неё, ну может чуть больше, — советник умоляюще посмотрел на меня. — Может, заедем, а? Быстренько! Я своих лошадью удивить хотел, и стрелами огненными, и про невесту рассказать, и про Кедр!

Лиля закатила глаза и отвернулась, пряча улыбку, а я хмыкнул, вспомнив, как Андрей на днях распинался, что наполовину договорился о свадьбе с Варварой. Интересно, самой Варваре он об этом сообщил или она до сих пор пребывает в счастливом неведении?

— Нет, — сказал я, качая головой. — К князю нужно спешить. На обратном пути заедем.

Андрей поник, но тут же выпрямился и кивнул с понимающим видом.

— Да, вы правы, ваше благородие, — согласился он, поглаживая шею своего жеребца. — Дело прежде всего. А то я размахнулся, понимаешь, а до князя ещё доехать надо.

Андрей, устроившись на своём новом жеребце, всё ещё не мог поверить в свою удачу. Он то и дело поглаживал коня по шее, что-то шептал ему на ухо и улыбался так, будто нашёл клад. Со стороны это выглядело забавно, но я его понимал: для человека, который всю жизнь ходил пешком, собственная лошадь — это и новый транспорт, и новый статус.

Я снова принялся делать огненные стрелы, на пятой стреле впереди с громким хрустом в полусотне шагов впереди рухнула сосна. Огромная, с раскидистой кроной, она перегородила дорогу, подняв облако пыли и сухой хвои.

Я обернулся на звук сзади. Второе дерево, поменьше, но всё равно основательное, упало за нами, отрезая путь к отступлению.

— Засада, — выдохнул Андрей, и его лицо мгновенно побледнело.

Из тут же из леса, ломая кусты, с боевым кличем высыпали люди.

— К оружию! — крикнул я и мужики ощетинились копьями, а лучники приготовили луки.

Я насчитал около двадцати человек, все с копьями в руках и топорами за поясом, трое держали в руках луки. Одеты кто во что горазд, но оружие держали уверенно, явно далеко не в первый раз.

Разбойники окружили наш обоз и замерли на расстоянии, словно не решаясь подойти ближе. Среди них мой взгляд выхватил коренастого мужика с кривым шрамом через пол-лица и короткой бородой. Его взгляд задержался на мне, и лицо разбойника неуловимо изменилось.

Я тоже узнал его, он был из банды разбойников, напавших на Дубровку. А вон и ещё две знакомые физиономии. Сбежали тогда после поражения и снова принялись за старое.

— Зря мы это, ребята! — воскликнул разбойник со шрамом, пятясь. — Лучше уйти, пока не поздно!

— На копья их! — крикнул хмурый коренастый мужик в новых кожаных доспехах, но сам при этом остался на месте.

Разбойника со шрамом отпихнули, и вся масса разбойников пришла в движение, с криками бросаясь на нас. Ну пошла потеха, сейчас посмотрим кто кого.

— «Лиля, корни!» — послал я мысль целительнице, вскинул руку и вложил в порыв ветра побольше маны.

Ударная волна прошлась по переднему ряду, сбивая нападающих с ног и отбрасывая их назад. Мужики кувырком полетели по траве, кто-то врезался в ствол, кто-то просто растянулся плашмя, теряя оружие.

Из земли вырвались толстые корни, обвивая ноги одного разбойника за другим. Те с воплями повалились, пытаясь освободиться, но корни держали крепко.

— Не убивать! — крикнул я, и мой голос перекрыл шум. — Вяжи их!

Разбойников с другой стороны дороги постигла та же участь, только в это раз маны в удар воздухом я вложил ещё больше, и разбойников отбросило ещё дальше. Полный нокаут, эти даже встать сразу не пытались, а ёрзали на земле, пытаясь прийти в себя.

Дружинники рванули вперёд, разоружая оглушённых и растерянных врагов. Игорь сбил с ног одного особо ретивого, попытавшегося вскочить, и придавил коленом. Миша и остальные мужики работали слаженно, скручивая руки их же ремнями и оттаскивая разбойников в сторону, укладывая их рядами по пять штук.

Один разбойник, самый шустрый, попытался бежать. Рванул в лес, но я послал ему вдогонку мысленный приказ и одновременно выбросил руку. Корни вырвались из земли у него под ногами и опутали по рукам и ногам. Беглец рухнул в мох, дёргаясь как рыба на берегу.

— Тащите его сюда, — распорядился я. — И вон того плотного ко мне.

Дружинники подняли на ноги и подвели ко мне связанного крепко сбитого главаря. Его плешивая голова была так низко посажена, что шея у него не проглядывалось вовсе, а заплывшие глаза смотрели на меня с мрачной обречённостью.

— Я же говорил, зря мы это, — снова подал голос один из знакомых мне разбойников, лёжа лицом в дорожной пыли. — Это барон из Дубровки, он один в прошлый раз всю нашу банду положил.

Я послал мысль Лиле и ноги главаря обвили корни, пригвоздив его к земле. Повёл глазами и дружинники отошли караулить связанных.

Я создал огненный шар и медленно повёл его к лицу главаря. Разбойник дёрнулся, но корни Лили держали крепко, и он чуть не упал.

— Кто у вас главный? — спросил я ровно, поднося шар ещё ближе к его лицу. Жар слегка обжёг кожу, и предводитель судорожно сглотнул.

— Я главный, не видно, что ли? —