Барон Оболенский 3 - Александр Горин

— Да это всё равно грабёж! — взорвался Андрей, стоило княжеским отойти подальше.

Разволновался советник сильно, размахивал тетрадью так, будто собирался запустить её в небо.

— Вот именно! Это отдай, то отдай, — с негодованием воскликнул староста, загибая пальцы и с каждым загнутым пальцем всё больше вскипая и краснея лицом. — А муки сколько! А картошки! И даже стрелы, и золото им подай! И горох даже! Горох! Ну много же, несправедли-и-иво! — чуть ли не по-собачьи взвыл Гаврила, хватая меня за рукав. — Ваше благородие, давайте не повезём!

— Ваше благородие, может, он блефует? — Андрей выскочил вперёд, прижимая к груди папку с нашими бумагами, и его веснушки на побледневшем лице проступили ярче обычного. — Надо ехать с этими документами прямо к князю! Он разберётся и накажет этого Зорина!

Гаврила стоял рядом, сжимая кепку до размера куриного яйца, а его лицо шло красными пятнами.

— Верно Андрюха говорит! — прогудел староста, тыча пальцем в сторону дамбы. — Это ж грабёж среди бела дня!

Я усмехнулся, глядя на их возмущённые физиономии. Понимаю, самому жалко, но сопротивляться тут дороже выйдет. Нужно действовать по-другому. Как говорится, кто нам мешает, тот нам и поможет.

— Не дрейфь, Андрей. Спокойно, Гаврила, — произнёс я, посылая им мысли спокойствия. — Зорину скрытые погреба не показывали, рыбу он тоже не видел, а про Кедр даже и речи не шло, а это сейчас самое главное. Ведь он на самом деле наш главный кормилец. И не забывайте, налог в два раза от положенного по закону уменьшил Зорин. Так что не так уж и сильно мы пострадаем.

Андрей открыл рот, явно собираясь возразить, но я поднял руку и продолжил:

— Нужно уметь отдавать малое, чтобы не потерять большее. Если сейчас воспротивиться, князь пришлёт большую дружину и заберёт уже не десятину, а как минимум половину запасов в виде штрафа за неповиновение, тогда нам гораздо хуже будет. Так что теперь не на что жаловаться, небольшая жертва за спокойствие.

Гаврила, стоявший чуть поодаль и тискавший в руках кепку, вдруг оживился и хлопнул себя по лбу.

— Верно, ваше благородие! — прогудел староста, и его борода воинственно встопорщилась. — В скрытых погребах-то у нас и правда больше половины запасов.

— А бумаги? — Андрей не сдавался, сопел и тряс папкой. — Мы же готовились, считали, смету составляли! Это же документ, его князь должен увидеть!

— Увидит, — согласился я, кивая. — Только не так, как ты думаешь.

Андрей замер с открытым ртом, а Гаврила перестал тискать кепку и весь обратился в слух.

— Требовать себе дороже выйдет, — сказал я, глядя советнику прямо в глаза. — Нам портить отношения с княжеством нельзя. Или ты считаешь по-другому? Хочешь, чтобы они силой всё забрали?

Андрей молча замотал головой, его лицо пошло пятнами, а Гаврила сглотнул слюну.

— Нам такого не надо, ваше благородие, — пробормотал староста, прижимая кепку к груди. — Нам монстров хватает.

— Вот поэтому и нужно, чтобы князь в нас благонадёжных подданных увидел, — сказал я, глядя, как Зорин со всадниками приближается к дамбе. — Задобрим его налогом, сообщим о Вратах. Это же для княжества стратегически важная информация, она нам зачтётся.

Андрей прищурился, и в его глазах зажёгся знакомый огонёк.

— И правда! — воскликнул советник, прижимая папку к груди. — За такие сведения он в любом случае нас как-то отблагодарит!

Отблагодарит, как же. Скорее князь сделает вид, что одолжение нам оказывает. Но вот помочь он вполне может, если правильно разыграть карту. И у меня уже есть мысль, как это сделать.

— В общем, — сказал я, обводя взглядом своих, — завтра с утра едем в Томск. Гаврила, дай команду собирать подводы с налогом по списку.

Андрей вытащил из папки исписанный Зориным лист и протянул старосте. Гаврила взял его, поводил глазами по строчкам, и его лицо медленно приобрело выражение глубокой скорби.

— Етицкая богомышь! — взвыл он, хватаясь за голову. — Столько добра отдавать! Жалко-то как!

Андрей поднял палец вверх и произнёс наставительно, явно копируя мою интонацию:

— Гаврила, спокойно. Как сказал барон, нужно уметь отдавать малое, чтобы не потерять большое.

Я улыбнулся. Молодец, Андрей, быстро переобулся. Люблю подвижных людей не только телом, но и мыслями. А то упрутся в одно, и хоть что ты делай, а с места не сдвинешь из-за неподвижности мышления.

— Ладно, — сказал я, направляясь к столовой. — Гаврила, начинай собирать по списку. Андрей, пошли с новенькими поговорим.

В расширенной вдвое столовой было шумно. Новые поселенцы под предводительством Семёна Барсукова сидели за длинным столом и уплетали кашу с таким воодушевлением, будто это было не простое варево, а как минимум княжеское угощение.

Я вышел на середину и обвёл всех взглядом. Марина уже разливала добавку, Настя нарезала хлеб, а новенькие косились на них с той осторожной благодарностью, которая бывает у людей, давно не евших досыта.

— Значит, так, — сказал я, и за столом притихли. — Жить будете пока в общем доме и сразу начинаете строить сами себе жильё, а мы поможем. Тарас, — я посмотрел на начальника стройотряда, сидевшего в углу, — будешь у них за главного по стройке.

Тарас поднялся, кряжистый, с бычьей шеей, и молча кивнул.

— У Андрея в плане посмотри, где дом ставить, — продолжил я, глядя на Тараса. — Размечай место и каменные опоры под венцы сразу закладывай. А завтра их с утра в оборот бери, сегодня им устроиться надо.

— Принял, ваше благородие, — произнёс Тарас, кивая, — людей выделю.

— Семён, — обратился я к нему, и мужик сразу подобрался, — расскажи, кто у вас по ремеслу. Что умеете?

Барсуков вытер рот рукавом и отложил ложку.

— Гончары мы, ваше благородие, — сказал он, и в голосе его послышалась гордость. — Я сам, сын, двадцать годков уже ему, ещё четверо мужчин. В общем, шестеро нас, кто круг гончарный вертеть умеет. Ещё двое мужиков кожевенное дело знают, шкуры выделывают, обувь шьют. Ну а женщины наши все швеи: прядут, ткут, вышивают.

Я довольно кивнул. Гончарное дело — это именно то, чего нам не хватало. Посуду мы у купца покупали, часть из Окунёвки принесли, а тут своё производство само в руки идёт.

— Гончарную мастерскую организуете, — объявил я, и Барсуков аж привстал от неожиданности. — Сразу, не дожидаясь окончания строительства своего жилья. Помещение выделим, глины у нас на реке хватает. Швейное и кожевенное дело тоже надо расширить, будем и для себя, и