Барон Оболенский 3 - Александр Горин
Порядок они наводить будут. Сейчас, разбежались. Только вот этот не Угрюмов, этого просто так с крыльца не спустишь. В следующий раз точно с дружиной приедет, если сейчас не решить. Ладно, у нас бумаги подготовлены.
— Порядок — это хорошо, — сказал я, не двигаясь с места. — Только у нас уже есть порядок. Свой.
Зорин приподнял бровь, но не ответил, только оглянулся на своих помощников.
Вперёд вышел Гаврила, снял кепку, помял её в руках и поклонился. Его громкий бас прозвучал на удивление миролюбиво.
— Иван Аркадьевич, — прогудел староста, прижимая кепку к груди, — а может, к столу? Перекусите с дороги, на сытый желудок лучше смотреть. У нас уха свежая, хлеб, кваском угостим.
— Прослышали, что у вас тут хозяйство процветает, а десятины нет, — деловито и сухо произнёс он. — А за стол мы успеем, сначала дело.
Сергей, стоявший у ворот с копьём, вопросительно посмотрел на меня, мол, пропускаем? Я коротко кивнул сотнику и сделал приглашающий жест Зорину.
Чиновник в свою очередь махнул рукой своим, и дружинники, спешившись, прошли в деревню, ведя коней под уздцы. Они остались в середине Дубровки, у столовой, рассыпавшись редкой цепью, а сам советник с двумя помощниками принялись обходить деревню.
Гаврила по моему кивку головы нацепил на лицо самую радушную улыбку и сделался их гидом, показывая и рассказывая, что у нас где. Они обошли поля, заглянули в погреба, прошлись по домам, задержались у сараев, навестили кузню, обошли изгородь, дошли до полей между Дубровкой и рекой.
Помощники Зорина сновали туда-сюда, замеряя, записывая и пересчитывая. Один из них ткнул пальцем в сторону курятника и что-то быстро застрочил. Другой замер у конюшни, оценивая лошадей. Зорин лично пересчитал скот, заглянул в птичник, постучал по бочкам с водой. Дотошный, ничего не скажешь.
Гаврила ходил за ним тенью, то и дело вытирая лоб платком и вставляя какие-то пояснения. Его бас доносился до меня обрывками: «это ещё от дедов осталось», «а вот тут расходы одни, чинить надо», «этого добра у нас немного, самим едва хватает».
Наконец Зорин остановился у палисадника с Кедром. Дерево уже вымахало метров на двадцать вверх, в диаметре было аж в три обхвата, и его изумрудные иголки ярко выделялись на фоне голубого неба. Советник подошёл ближе, разглядывая ствол с таким видом, будто оценивал, сколько добротных досок из него выйдет.
Лиля стояла у крыльца и явно нервничала, её пальцы сжались в кулаки, а глаза сузились. Внезапно она сделала неуловимое движение рукой, и из земли у ног Зорина вырвались тонкие корни, обвивая его сапоги. Советник дёрнулся, попытался шагнуть и едва не упал.
— Это ещё что за фокусы? — рыкнул он, разворачиваясь к Лиле. — Кто вам позволил такое творить, девушка? Да я вас за противодействие княжеской власти под суд отдам! Дружина!
Во даёт! Такое в план совсем не вписывалось.
— «Лиля, срочно прекрати!» — послал я её быструю мысль. — «Он всё равно Кедр унести не сможет».
Целительница вздрогнула, обернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то среднее между обидой и пониманием. Корни медленно втянулись обратно в землю, и Лиля, опустив голову, юркнула за мою спину и схватилась за мой локоть.
Зорин отряхнул сафьяновые сапоги, поправил кафтан и посмотрел на меня с Лилей с таким выражением, будто решал, стоит ли связываться.
— Предлагаю вам забрать Кедр в Томск, — сказал я ровным тоном, чуть улыбаясь. — Если сможете.
Советник усмехнулся, молча вышел со двора, прошёлся вдоль палисадника, заглянул за угол дома, где росли молодые яблони и груши. Потом его взгляд ушёл дальше, к строящемуся терему, у которого наши строители уже закончили второй этаж и принялись за крышу. Брёвна были ровные, свежие, а окна частично выходили на реку. Зорин постоял, разглядывая, и в его глазах что-то переменилось.
— Ладно, на этом с обходом всё, — сказал он, поворачиваясь ко мне и пряча бумагу с записями в портфель. — Всё, что я хотел я увидел. Где у вас стол? Мне надо оформить бумаги.
— В столовой, — ответил я, кивнув в сторону нашей центральной постройки. — Прошу.
Мы двинулись к столовой. Я шёл первым, Зорин рядом, Андрей семенил чуть позади с тетрадью наперевес, а Гаврила замыкал шествие, тяжело вздыхая и что-то бормоча себе под нос.
В столовой Марина хлопотала у печи, и по столовой плыл густой запах ухи и свежего хлеба.
Гаврила, перехватив мой взгляд, кивнул жене. Марина тут же поставила перед Зориным тарелку с дымящейся ухой, ложку и ломоть хлеба.
— Отведайте, — сказала она, улыбаясь и вытирая руки о фартук. — С пылу с жару.
Зорин посмотрел на неё изучающе, потом перевёл взгляд на тарелку. Его ноздри слегка дёрнулись, и он отодвинул еду.
— Не до еды, — сухо произнёс Зорин. — Я на службе.
Чиновник достал из портфеля чистый лист, походную чернильницу, перо и принялся писать.
— Моего подчинённого вы смогли провести, — произнёс Зорин, не поднимая головы от своих записей, — но меня не выйдет. Продукции у вас вполне достаточно, чтобы поделиться. Ядра тоже небось есть, и деньги. И мука должна быть, раз мельница работает. Овощей полно, кузница есть, арбалеты на вышках, стройка, людей много, конюшня.
Зорин ещё две минуты молча скрипел пером, а потом, закончив, молча подвинул лист ко мне.
Я взял бумагу и просмотрел список. Мука, крупы, овощи, мясо, ядра, стрелы, деньги и так далее и так далее. Всё было перечислено с такой тщательностью, что я невольно хмыкнул. Андрей заглянул в список мне через плечо, и его лицо вытянулось, он громко выдохнул и запустил руки в свою густую рыжую шевелюру. Гаврила тоже сунул нос в список, округлил глаза, сказал что-то непечатное вполголоса, медленно опустился на лавку, нахмурился и недовольно засопел.
А вот рыбзавод наш Зорин не видел, про рыбу ни слова. И погреба у нас скрытые есть, Гаврила ему далеко не все показал. Да и Кедр он не унесёт, сколько бы ни писал. Ладно, я таких проверяющих на прошлой работе много повидал, подход к ним знаю.
— Дюже много хотите, — произнёс я, после того как перечитал список второй раз.
— Нормально хотим, — отозвался Зорин, стуча пальцами по столу и изучающе глядя на меня.
Андрей сглотнул слюну и посмотрел на меня с немым