Барон Оболенский 3 - Александр Горин

— Андрей, — спокойно сказал, устраиваясь поудобнее на персональном стуле с высокой спинкой. — Принеси наши бумаги.

Андрей подскочил так, что лавка под ним скрипнула.

— Точно! Как я забыл⁈ — уже на ходу выпалил рыжий советник. — Сейчас, ваше благородие!

Он метнулся к выходу, и через минуту вернулся, прижимая к груди папку с нашими документами. Счёт, смета, прошение. Всё, что мы приготовили для князя.

Зорин по диагонали изучил бумаги, лениво перекладывая листы, а потом усмехнулся и посмотрел мне в глаза.

— Ну, барон, это несерьёзно, — сказал он, отодвигая папку. — Эти ваши бумаги ничего не стоят, князь даже смотреть не будет. Наоборот, будете сопротивляться или уклоняться, и просто сюда придёт княжеская дружина и изымет сама всё, что посчитает нужным. А это точно поболе будет, чем тут у меня написано.

Андрей замер с открытым ртом, и его веснушки проступили ярче обычного. Гаврила засопел ещё громче, сжимая кулаки.

Не шутит, бумагам и правда ходу не дадут. Ладно, план Б не прошёл, задействуем план В.

— У меня есть предложение, — сказал я, садясь напротив Зорина и глядя ему прямо в глаза. — Поделюсь с вами очень ценной, можно сказать сенсационной информацией, а вы нам скостите налог. Нам ещё расширяться надо, запасы пригодятся самим.

— Вы мне взятку предлагаете? — нахмурился и расширил ноздри Зорин. — При исполнении?

— Нет, просто хочу поделиться информацией большой важности, — спокойно ответил я.

— Ясно. Информацию выслушаю, но на уменьшение налога даже не рассчитывайте, — произнёс он Зорин, чуть успокаиваясь. — Пётр, — обратился чиновник к своему долговязому помощнику, топтавшемуся у двери, и кивнул на список, лежащий посередине стола, — сделай второй экземпляр.

Пока помощник переписывал длинный перечень налога, старательно скрипя пером, я рассказал про Врата. Про то, как монстры лезут из них, как мы закрывали их чёрными ядрами, как третий ранг и выше уже не пролезает.

Андрей вклинивался с деталями, размахивая тетрадью и тыча пальцем в зарисовки. Гаврила подтверждал, кивая с важным видом и гулким басом преувеличивал наши победы над монстрами до такой степени, что пришлось мне предупредительно стукнуть его ногой под лавкой.

Пока говорил, быстро набросал форму Врат и расположение кристаллов, указал примерные размеры.

— У нас вся дружина Дубровки туда ходила, — сказал я в качестве последнего аргумента правдивости своих слов и подвинул рисунок к Зорину. — Да и артель Матвея Соколова участвовала в первом походе, они подтвердят, если надо. Так что нам самим накопленный ресурс ох как нужен. Мы же не только для себя, выходит, стараемся, а для всей округи. И с нашей стороны к границам княжества крупных монстров теперь меньше пойдёт. А если их окончательно закрыть, а потом ещё…

Зорин слушал нас молча и всё больше менялся в лице, на его скулах заходили желваки. Помолчал, глядя в сторону.

— Так вот зачем чёрные ядра, которые дети коллекционируют… — задумчиво произнёс чиновник и посмотрел на меня немного другим, более благосклонным взглядом. — Значит так. Вы должны лично приехать к князю. Расскажете всё как есть, а я напишу ему докладную записку. Заодно и оброк привезёте. А количество, — он ткнул пальцем в лист, — так и быть, пополам. Но только в этот раз. С учётом вашего возможного роста.

Я кивнул и в этот момент до столовой донёсся металлический звон со стороны мельницы. Два удара, опасности нет. Кто это, артель с охоты возвращается?

— Что у вас там? — немного настороженно спросил Зорин.

— Сейчас узнаем, — ответил я, направляясь к выходу и всматриваясь в сторону мельницы.

Пока княжеские собирались, со стороны дамбы к деревне подъехал целый обоз.

Три телеги, гружённые доверху, запряжённые тощими, но крепкими лошадёнками. На телегах громоздился скарб: мешки, узлы с тряпьём, глиняная утварь в большом количестве, шкуры, пара клеток с кудахчущими курами и орущим не переставая петухом.

Впереди телег и рядом с ними шли люди. Я насчитал восемь мужиков разного возраста с копьями в руках, от крепких бородачей до совсем ещё молодых парней. Семь женщин в платках и длинных платьях, пять ребятишек от восьми до шестнадцати лет. Одежда на всех старая, латаная-перелатанная, но чистая и аккуратно подшитая. Откуда это они такие красивые?

Обоз остановился в десятке шагов от ворот. Вперёд вышел округлый мужик лет сорока, с копной чёрных волос, пышными усами и носом картошкой. Потёртая рубаха, подпоясанная верёвкой, топор за поясом, широкие штаны с заплатами на коленках и, на удивление, новые добротные кожаные сапоги.

Мужик снял кепку и низко поклонился.

— Здравия вам, ваше благородие, — произнёс он глуховатым голосом, комкая кепку в руках. — От охотников узнали, что вы принимаете к себе. Мы с окраины княжества, гончары и кожевники. Возьмёте нас в Дубровку, ваше благородие? А то там туго нам совсем.

Ну вот, теперь к нам народ даже из самого княжества сам идёт, слухами земля полнится. Это хорошо. А особенно хорошо, что они гончары. Посуду мы у купца покупали в последний раз, часть была в Дубровке, часть из Окунёвки заброшенной принесли. Надо будет обязательно это дело поставить на широкую ногу.

— Возьмём, — сказал я, выходя вперёд и кивая мужику. — Как звать?

— Семёном, — ответил мужик, расплываясь в усатой улыбке. — Семён Барсуков я.

— Гаврила, — позвал я старосту. — Размести людей, накорми, покажи, где что, реши по жилью.

Гаврила вынырнул из-за моей спины, важно расправил плечи и прогудел:

— Сделаем, ваше благородие. Народ, — он широко, по-хозяйски махнул рукой, — за мной. Телеги во двор и налево, лошадей в конюшню, людей в столовую.

Зорин, стоявший чуть позади меня, стоял и смотрел на этой действо со странным выражением лица. И вроде на нём даже промелькнуло что-то человеческое. Высокий помощник чиновника наклонился к Зорину и тихо сказал:

— Значит, всё же не зря оброк скостили. У них в дело пойдёт.

Зорин бросил на помощника быстрый взгляд, потом снова посмотрел на меня. В его глазах читалась оценка, будто он взвешивал что-то для себя.

Обоз тронулся и, скрепя колесами, направился через ворота Дубровки в сторону конюшни. Семён ещё раз поклонился мне, махнул своим людям и поспешил за Гаврилой.

А Зорин, видимо, принял какое-то решение и подошёл ко мне, поправляя дорогой кафтан.

— Значит, так, барон, — произнёс он негромко, глядя мне прямо в глаза. — Князю доложу лично про Врата и про Дубровку, поэтому к нему с визитом затягивать не рекомендую. Налог сдадите Угрюмову, — он помолчал, потом добавил уже мягче: — Ну а после этого посмотрим, может, его и на следующий раз таким же по размеру оставим.

Я кивнул, принимая его слова