Барон Оболенский 3 - Александр Горин

Я наложил стрелу на тетиву, натянул и выстрелил в чурбан, стоявший у забора. Стрела ушла с такой скоростью, что я не успел толком разглядеть её полет. Стрела вонзилась в дерево с глухим стуком, заставив чурбан опрокинуться и кувыркнуться по траве. Вот это мощь!

— Ого! — воскликнул Андрей, подбегая к чурбану и пытаясь вытащить стрелу. — Вот зараза-то какая… не вытаскивается никак… ладно, торчи здесь пока. Ваше благородие, глубоко вошла, наконечника даже не видно! Дайте-ка я тоже попробую!

Я усмехнулся и протянул лук прибежавшему Андрею. Андрей наложил стрелу, натянул тетиву, прицелился и выстрелил. «Бум!» — сказала стрела, глубоко входя в чурбан рядом с моей стрелой.

— Невероятно! — воскликнул мой советник, с восторгом разглядывая лук. — Держите, ваше благородие, я посмотрю, как глубоко ушла, — Андрей вернул мне лук и снова убежал к чурбану со стрелами. — Ого! Тоже глубоко ушла… мда… так мы не напасёмся стрел, эту тоже не вытащишь… Ваше благородие! — Андрей побежал обратно ко мне. — Я читал о таком, но думал, что это сказки! Ваше благородие, нам нужны еще луки! Я сейчас ещё притащу!

Он убежал в дом, а немного выдохнул — его радостные вопли и беготня туда-сюда мешали мне сосредоточиться. Прогресс действительно на лицо, а точнее на луке, у него и правда бронебойность существенно повысилась. А скорее всего и дальнобойность тоже.

Андрей притащил ещё стрел, пару луков и принялся сравнивать: стрелял с одного лука, потом с другого, записывая результаты в тетрадь и бормоча что-то про скорость и пробивную силу.

А я тем временем занялся стрелами. Взял одну, положил на ладонь и попробовал направить в наконечник огонь. Ничего не вышло, только пальцы немного обжёг. Потом я попробовал по-другому: положил стрелы на чурку и представил, как огонь из вихря в груди идет в руку, а оттуда в наконечник, но не выходит наружу, а как бы запечатывается внутри.

Не получилось. Огонь вспыхивал, нагревая металл, а потом гас, стоило мне убрать руку.

— Не так, ваше благородие, — подошла ко мне Лиля, наблюдая за моими мучениями. — Вы огонь наружу выпускаете, а надо, чтобы он внутрь наконечника впитался, как вода в губку. Попробуйте не давить, а как будто просить.

Просить огонь? Ну ладно, попробуем. Еще с десяток попыток, и все без толку. Огонь не хотел запечатываться в куске металла, хоть ты тресни. Он рвался наружу, разогревал наконечник докрасна, а потом и добела, а потом исчезал, оставляя лишь обугленный след на древке.

Лиля смотрела на мои эксперименты с сочувствием, но подсказать больше ничего не могла. Андрей, увлеченный луками, продолжал проводить замеры.

— Пойду прогуляюсь, — сказал я после ещё десятка безуспешных попыток, откладывая стрелы в сторону. — Голова проветрится.

Охотники! Если кто из людей неподалёку и знает, как делаются магические стрелы, так это они.

Артель уже вовсю работала. За вчерашний вечер и сегодняшнее утро они уложили уже шесть венцов. Бревна лежали ровно, одно к одному, и сруб уже поднимался мужикам по грудь. Матвей стоял наверху, покрикивая на мужиков, а те подавали ему бревна, укладывая их на место.

Я хотел окликнуть его, но в этот момент откуда-то сбоку выскочила Яна с лукошком в руках и радостной улыбкой на губах.

— Ваше благородие! — воскликнула она, подбегая и протягивая мне лукошко. — Я вам ягодок собрала! Специально для вас на рассвете по росе ходила.

Я взял лукошко и улыбнулся Яне. В лукошке лежала крупная, спелая земляника, от которой шёл такой густой запах, что у меня слюнки потекли.

— Спасибо, Яна, — сказал я, забирая у неё лукошко и отправляя в рот ягоду. Сладкая, с легкой кислинкой, настоящая. — Вкусно. Ты прямо мастер по части сбора.

Девушка просияла и тут же упорхнула, бросив через плечо, что еще принесет, если я не против. Я был не против, натур продукт, всё-таки.

Я усмехнулся, провожая ее взглядом, закинул в рот ещё сразу горсть сочных ягод. Хорошо быть бароном. И ягоды приносят, и пирожки пекут. Не жизнь, а малина. Точнее, земляника.

Матвей, завидев меня, спустился вниз, отряхивая руки. Я подошел к нему, угощая его ягодами.

— Матвей, — начал я, переходя к делу. — Расскажи-ка мне про магические стрелы. Знаешь хоть примерно, как их делают?

Матвей взял пару ягод, бросил в рот и задумался.

— Сам-то я не мастер, ваше благородие, — признался он, почесывая затылок. — Знаю только, что к нашим лукам ядра прикладывают маги, а как они это делают, не ведаю. Яшка у нас с этим делом связан, он с ними немного общался, может он знает. Позвать?

Я кивнул, и Матвей махнул рукой, подзывая Якова. Тот подошел и вопросительно уставился на меня.

— Вот, его благородие интересуется, — начал объяснять Матвей. — Как маги в стрелы огонь и лёд засовывают.

— Именно, — подтвердил я, глядя на него в упор. — Расскажи, что знаешь.

Яков почесал заросший подбородок, поднял глаза вверх.

— Дело там хитрое, — начал он медленно. — Я у княжеских магов спрашивал, интересно было. Они говорили, что для таких стрел нужны сразу две стихии. Огонь и воздух вместе. Воздух разжигает огонь при полете, отчего наконечник становится горячим, как кузнечный горн, и пробивает хитин. Одному магу, если у него только огонь или только воздух, такое не сделать. Нужен двустихийник, а таких у князя не больше трёх десятков на всё княжество. Со льдом вроде точно также, там у мага магия воды должна быть и воздух.

Ага, вот в чём секрет! Огонь и воздух вместе. Я вспомнил, как Лиля учила меня, что нужно не давить, а просить. А тут получается, нужно не просто просить, а еще и две стихии вместе сводить.

Я поблагодарил Якова и быстрым шагом направился обратно на наш двор. Сейчас попробуем новый рецепт.

Вернувшись, я застал Андрея всё ещё за сравнением луков. Он уже исписал две страницы в тетради, а весь чурбан был утыкан стрелами как дикобраз. Лиля в десяти шагах от нас собирала какие-то травы.

Я взял стрелу, положил на ладонь и сосредоточился. Огонь и воздух. Две стихии, которые я чувствовал внутри себя. Огонь рвался наружу, воздух тёк легко и свободно. Я представил, как они сплетаются вместе, как воздух раздувает огонь, заставляя его гореть ярче и жарче.